Это произошло с Черным Генералом в Пустошах, где он поглотил собственное Наследие и это, если он правильно понимал, повторилось с падением Оредна Воронов, но…
Не важно.
Сейчас не об этом."
"Арнин… Нарнир ведь предупреждал. А Хельмер намекал. Ответ был рядом. Только руку протяни. Но Хаджар не стал или даже не захотел. Что ему до того, что из плена освободиться древний монстр?
А Арнин только этого и хотел…
Они ведь гадали почему Нарнир решил нанять горцев… думали, что тот слишком силен и его вмешательство нарушит законы Небес и Земли, но!
Но!
Это проклятое, вечное “но”!
Что мешало Нарниру, как и в случае с Бадуром, отправить за Хаджаром и остальными — своих подчиненных? Они ведь намного слабее, а значит — законам Небес и Земли не подвержены.
А если он не отправил, а обратился к наемникам, то… отправлять было некого. Просто потому, что изначально Арнин, может, и был слабейшим из них. Но после того, как каким-то образом перебил почти всю стаю, то собрал осколки своего прародителя и обрел могущество.
А затем все это могущество ушло куда? Прямо к Феденриру.
“Лучше уйти так. С честью. В битве”, — слова одного из сыновей Феденрира, которые тот сказал перед смертью.
Действительно… лучше уж в битве, чем быть сожранным собственным “родителем”.
Феденрир действительно не мог самостоятельно освободиться из оков. И поэтому ему был нужен Хаджар и все остальные. Все те, кто убили его детей, позволив осколкам души вернуться обратно.
Он не отрывал взгляда от окон больничной палаты.
Машины гудели клаксонами.
Водители что-то кричали.
А он достал из кармана пальто пачку сигарет, вытряхнул одну и зажег спичку.
Никогда не любил зажигалки и запах бензина. Пусть уж лучше серой пованивает.
Дурацкие рельсы.
Глупая философия.
Впереди конец испытания Небес и Земли, бессмертие и очередной шаг на пути к Седьмым Небесам. Позади — сражающиеся насмерть друзья и собственная смерть. Начав испытание, нельзя повернуть обратно — надежнее способа умереть для адепта просто не придумали.
Поезд уже практически вплотную приблизился к нему.
Он поднял взгляд к родному, серому небу, где про солнце уже даже не вспоминали.
Кто-то бы сказал, что он стоял перед выбором.
Он усмехнулся.
Здесь не было выбора.
Он выкинул сигарету и, обернувшись, пошел обратно.
Глава 1816
Хаджар открыл глаза, осознав себя лежащим на теплом и влажном снегу со знакомым запахом и привкусом железа на губах. Он открыл глаза и увидел картину, которая раскаленным гвоздем прожигала сознание.
