Он усмехнулся и посмотрел на последний этаж клиники, где тут же обнаружил собственное окно.
Интересно, а если он поднимется туда, то… застанет себя? Сморщенного, озлобленного, ядовитого инвалида, прибитого к больничной койке. И если застанет, то какой их ждет разговор?
Если он вдруг спросит у себя — а что там, впереди. Что он ему расскажет? Есть ли вообще что-то, что он хотел бы рассказать себе?
Он пожал плечами и затянулся, заходясь кашлем от смол и химикатов, которыми были пропитаны эти маленькие подручные самоубийственного, нигилистического разрушения, дававшего иллюзию покоя.
Слишком поэтично?
Ну, он, все же, отчасти, музыкант. Мог себя побаловать лишними словесными конструкциями и…
— Хад… жар, — донеслось из-за спины.
Он посмотрел на небо и подмигнул.
— Хитро, — прошептал он одними губами. — но все, что мне нужно — это подняться по лестнице, увидеть себя на койке и честно сказать, что ничего хорошего впереди не будет… А я думал, что пятое испытание будет сложнее.
Он щелчком пальцев выкинул окурок в урну, поднял воротник пальто и, игнорируя красный сигнал пешеходного светофора, отправился в свой метафоричный путь.
Где-то справа взвизгнул клаксон. Загудели тормоза. Заскрипели покрышки. Водители выкрикивали ему какие-то оскорбления, а он просто шел по этим “рельсам” навстречу своему поезду.
— Хаджар! — голос полный смертного ужаса.
На этот раз он узнал его. Падающая Звезда. Одна из немногих, к кому он чувствовал нечто даже сильнее, чем дружеские чувства.
Кроме Элейн, Неро, Серы, Эйнена и Аркемейи, Лэтэя была единственной, кого Хаджар мог бы назвать своей семьей. И всех, кроме Лэтэи, ему пришлось оставить за спиной.
Он остановился посреди дороги, игнорируя проносящиеся мимо машины.
Вот и снова — выбор.
Он поднял взгляд на “свои” окна.
— Пожалуйста, — не стихал крик Лэтэи. — не оборачивайся!
И последний пазл картинки, которая все никак не могла сложиться, встал на свое место.
Феденрира и Черного Генерала запер именно пепел. И, что удивительно, у них у обоих появились свои “дети”. Дети, которые владели осколками души своего прародителя и, вместе с ними — частицами души.
А что происходит с душой, когда она умирает — отправляется дальше. А если душа не умирает, потому что находится скованной где-то?
Получается, что её осколки не отправляются дальше, а возвращаются к своему истинному владельцу.
