Детвора пела колядки, щедривки, над головами держали бумажные звезды с горящими внутри сальными свечками. В руках – мешки для подарков.
«У нашого хозяина золоти горы, золоти горы та высоки дубы…» – доносился из переулка высокий девичий голос. И ему отвечал нестройный хор с другого конца села: «…Щедрый вечер, добрый вечер, добрым людям на здоровье…»
Савва вытер молодецкий ус, поглядел по сторонам:
– Богате село… Надо б тут заночувать!
– На перины потянуло? – нахмурился Нестор.
– Празднык же якый! Рождество! А мы як ти нехрысти!
Нестор зыркнул на брата холодным колючим взглядом.
– Це я так, до примеру, – примирительно вздохнул Савва. – Вспомныв, як в Рождество батько наш Иван Матвеевыч з мамкою в церкву на Всенощну ходылы. Ты ще малый був, не помныш. Чи тебе ще й не було. Н-да! А мы, пацанва, колядувать ходылы. Вирыш – ни, конфетамы, ковбасой прямо объидалысь. Ще й додому приносылы.
Нестор молчал.
Проезжающих «запорожцев» обступили гуляющие. Кто-то узнал в санях Махно.
– Нестор Ивановыч! З святом вас! Здоровьичка доброго.
– До нас! До нас! Погуляймо трошкы!
Махно, хоть и был польщен вниманием, сделал строгое лицо.
– Лашкевич! – крикнул он, обернувшись к следующей за ним тачанке. – Кинь колядникам чого-небудь… Ковбаски, грошей…
Круги колбасы и медяки полетели в снег. Детвора со смехом стала подбирать дары, образовала кучу-малу. Весело отнимали друг у дружки колбасу, рвали на куски, вгрызались в нее зубами…
Постепенно вереница повозок, саней и всадников проехала село.
От огоньков, от света рождественских звезд – в ночь.
– Эх! Кончается девятьсот семнадцатый, – мечтательно произнес Савва. – Добрый был год. Все сбулось, о чем думки булы. И вся семья вмести, и ты на свободи, и хлопци дружни… Жизня наступае – лучшее и буть не може. Ни панов, ни подати, ни рекрутства…
Ничего не ответил Нестор брату. Он уже слышал эти восторги. Как бы не сглазить!
На рассвете гуляйпольцы заняли позиции на холмах. На ближней к мосту высотке обосновался пулеметный расчет из нескольких человек.
Схваченный ледовыми рукавицами Днепр здесь, где кончались скалистые, гладко вылизанные ветром и водой пороги, бешено клокотал. Черные струи то выныривали из-под белых перемычек, то снова уплывали куда-то в пугающую глубь.
Грохот воды перекрывал все звуки. Пар стоял над рекой.
Нестор с Саввой неторопливо дошли до середины моста, склонились над бушующей водой. Страшно было глядеть вниз. Деревянные перила и настил дрожали от напора.
