– Облютеет народ, – бросил Нестор. И подумал: это хорошо. Чтоб нашего брата-хохла крепко расшевелить, надо горячий уголек в задницу вставить. Иначе и рукой не двинет. А из-за репараций, это уж точно, поднимется. Не упустить бы только время. А его на раскачку практически уже нет.
Махно решительно встал. И Лашкевич поднялся следом.
– Не по-людски, не по-украински таке, – заметив нетронутые закуски, проворчал Трохим. – Даже холодца не тронулы!
– Другим разом. Будет у нас ще праздник, Трохим! – ответил Нестор.
Провожая Лашкевича, он вышел во двор.
Юрко, увидев Нестора, соскочил с бедарки, вытянулся.
– Доброго здоровьичка, Нестор Иванович! – радостно заулыбался он.
Махно присмотрелся к парубку. Тонок, удивительно красив был этот смуглолицый хлопец в свои семнадцать.
– Ну, Юрко! Растешь ты на страх девкам! – сказал Махно и обнял своего бывшего «адьютанта».
– Ты, Нестор, только не сильно пока высовывайся. Не геройствуй! – прощаясь, попросил Лашкевич.
– Не баламуть раньше времени уезд! Карателей набежит – куча!..
– От и хорошо.
– Надо бы тышком-нышком. Пока свои силы не соберем в кулак.
– Тышком-нышком мыши бегают, а мы ж не мыши… Езжай, «булгахтер»! Делай свое дело!
Юрко с восторгом смотрел на своего кумира, за которого, кажется, готов был отдать жизнь. Стегнул смирную лошадку. Тихо покатилась бедарка по поросшей муравой дороге, как по облаку, не поднимая пыли…
С утра начали прибывать гости.
Первым, в рассветных сумерках, пришел Сашко Лепетченко. Встречал товарищей Нестор.
Увидев Сашка, обрадовался. Пошел навстречу. Обнялись.
– Ожидали мы тебе, Нестор! – возбужденно заговорил Сашко. – Тут таке кругом… немци, гетьманци, австриякы. А мы сыдым, каждый в своей норе. Ждем. Чого?
– А до Федоса чего не подался?
– Не знаю. Не по нутру.
– Что так?
– Грабыть не по нутру. Хочу понимать, в кого стреляю, за шо убиваю. Не за барахло, не за золоти перстенечкы…
– Помудрел ты.
– Время таке. Вси быстро мудреють.
– А Иван чого не пришел?
– Немае Ивана. Як пишов тоди – и сгинув… Хтось слыхав, будто он до цыган прибывся. Не верю. А ще слух пройшов, шо в Катеринослави його бачилы. В скуфейке, в подряснику. Будто бы в монастырь подався. А в якый, куда – хто знае?
– Всякому своя дорога, – задумчиво сказал Нестор.
И вот их уже человек тридцать собралось. Курили, разговаривали, спорили.
