— Но… Толик…
— Ты – в Москву езжай, поступай.
— Нет.
Савин поднял взгляд от тщательно завязанных ботинок на Аглаю.
— Да.
— Нет.
Она встала с дивана, кутаясь в простыню, серьезная и собранная.
— Я с тобой.
— Нет.
— Да.
— Нет, я сказал, — повысил он голос, встал, взял куртку, — ты мне там не нужна. Я вообще приехал только потому, что обещал. Ну и в кровати ты – зачет, конечно, — тут он скользнул нарочито похабным взглядом по ее тонкой фигурке, — но дальше наши пути расходятся. У меня – работа впереди, мне надо хоть как-то из всего этого, — тут он выразительно обвел взглядом обстановку небогатой хрущевки, — вырваться.
Карьера военного – это шанс для меня. А у тебя – Москва. Не дури, ведьмочка, думай о себе. Так будет лучше.
Он развернулся и вышел из квартиры.
Пока по лестнице вниз бежал, сердце билось о грудную клетку, словно тормозило."
"Все ждал, что догонит. Или, может, заплачет… А он услышит и вернется…
Не догнала. Не заплакала.
Савин вышел из подъезда и двинулся в сторону выхода со двора.
Спиной он чувствовал взгляд Аглаи. Она , наверняка, стояла у окна и смотрела, как он уходит. Смотрела – и ничего не сделала, чтоб остановить…
А значит, он принял правильное решение.
Тогда он именно так и думал.
И все двадцать лет так думал.
А вот сейчас, глядя на рыжую свою ведьмочку, почему-то остро пожалел о том своем верном решении. Потому что… Столько времени потеряно. Столько времени…
Ничего, теперь наверстает. Теперь-то он ее не отпустит никуда.
12
— Что ты здесь забыла, Агаш?
Аглая поморщилась.
Дурацкое имя. Надо же, вспомнил, как звал ее. Знал, что не нравится, что бесится она от старорусского звучания, и упорно называл…
— А ты еще не все про меня вычислил?
Она рассмеялась, отстранено отмечая, что Савин, утолив первый телесный голод, опять стал самим собой. То есть, хитрым и въедливым засранцем, очень себе на уме, несмотря на раздолбайство. Всегда это в нем сидело, сочеталось причудливым образом… И вот, с возрастом, наконец-то вылезло.
Победило.
— Я вообще про тебя ничего не знал, — спокойно ответил Савин, откинулся на подушку, поискал взглядом воду.
Аглая , мягко перевалившись через крепкий сухой торс своего первого мужчины, потянулась под кровать, где, как она точно помнила, валялась бутылка с водой.
Толстопуз накануне развлекаться изволили и закатили ее туда.
Ожидаемо бутылки не нащупывалось, а вот увесистая лапа с пока еще втянутыми когтями по тыльной стороне ладони хлопнула.
