— Почему думаешь, что мне что-то нужно именно от тебя? – Савин чуть приподнялся, удобнее пристраиваясь между ног ведьмы, мягко качнулся вперед, — кроме очевидного?
— Ай… — она невольно прогнулась, подстраиваясь, глаза опять заблестели довольно и сладко, — неутомимый какой… И возраст не берет тебя, да Савин?
— Хорошо отвлекаешь, — не отвлекся Савин, — качественно… Продолжим разговор?
— А не боишься, Савин, — неожиданно ведьма, зашипев по-кошачьи, толкнула его в грудь и перекатившись по кровати уселась верхом, выглядя невозможно довольной при этом, как наездница, которой удалось приручить и объездить дикого мустанга, — не боишься… — она качнулась на пробу, и Савин дернулся от кайфа, сильнее стиснул жесткие пальцы на гладких бедрах Аглаи, — не боиш-ш-ш-шься-я-я… Что я тебя сейчас заворожу… И здесь оставлю… Ублажать меня? А-а-а?.
.
Она была податлива, как пластилин, текла и плавилась в его руках… И до того хорошо было все, до того сладко, что даже дурацкий разговор, ненужный, неправильный, нисколько не мешал.
Не тормозил.
Савин смотрел на нее снизу вверх, на рыжий всполох кудрей, на прикушенные от удовольствия и необходимости сдерживать крики губы, на нежную кожу груди, уже расцвеченную красными пятнами от его поцелуев…
И все думал, правильно ли он тогда поступил?
Двадцать лет назад?
Казалось ведь, все время казалось, что правильно…
Она собиралась поступать в Москву. Хотела танцевать, все задатки были. Все время говорила ему об этом, строила планы.
Планы, в которых ему не было места.
А он…
Он уже дал согласие на работу.
И, вообще-то, ехал в родной город, чтоб жениться и увезти ее с собой.
И весь этот жаркий, сумасшедший месяц он все думал, думал, слушал ее, смотрел в ее глаза, блестящие от удовольствия, от предвкушения того будущего, которое она уже себе нарисовала, в которое уже поверила…
Он должен был ей сказать, поставить перед выбором. Хотя бы обозначить его, этот выбор.
Но не смог.
В их последний вечер Савин поцеловал жадно и больно ничего не понимающую рыжую ведьмочку, оделся и сказал, спокойно и деловито:
— Я уезжаю завтра.
По работе.
— По… какой работе? – испуганно и непонимающе спросила Аглая.
— Мне предложили, на границе с Китаем, — больше он ничего не мог сказать, да и то, что сказал, правдой не являлось.
— Но… А как же…
— Никак. – Отрезал Савин и развернулся к прихожей, чтоб обуться. И руки чем-то занять. И глаза. Чтоб не смотреть на нее, растерянную и не осознающую еще ситуацию.
