– С десяти лет я ездил на лов, – начал он, и крики примолкли, – охотился и с соколами, и с собаками, и в степях, и в лесах, и с луком, и с копьем, случалось мне брать даже степного парда, но никогда еще я не видел… такой удивительной добычи! Зэды и дауаги! Обидно будет, если такая девушка, красивая, словно дочь самого Солнца Золотого, опять обернется туром или еще каким диким зверем.
– Она не обернется! – поспешил вставить слово Ярдар. – Я же говорил тебе, а теперь ты сам убедился. Это обычная дева, ее род знают в наших краях издавна, ее отец, Дамимир, Милованов сын, из внуков Жукоты, который…
– Оставь! – Азар-тархан движением руки прервал его.
– Может, ее отцовский род и ведом людям, но жены – такие странные создания, в них никогда нельзя быть уверенным. Берешь вроде красавицу, тихую, как вода летним вечером, а она вдруг оборачивается вздорной ведьмой, шипящей, как змея… – Он вздохнул. – Ну скажите, разве не все жены сродни оборотням?
Он оглядел своих людей, и те, озадаченные, закивали.
– Дурная жена злее оборотня, – буркнул кто-то.
– Брань хуже битья.
– Справедливости ради надо сказать, – вставил Карабай, – здешние женщины поклялись мне матерью-землей, что у нее нет хвоста.
– Это важный довод, – кивнул Азар-тархан. – Когда они так хороши собой – и без хвоста – немало находится таких, кто соглашается взять их за себя.
При этих словах Заранка вдруг подняла лицо и распахнула глаза. В зрачках ее вспыхнул отблеск близкого огня, и от неожиданности этого движения людям показалось, что мертвая ожила, зачарованная очнулась, что свет впервые коснулся ее очей.
А взгляд Заранки устремился прямо на Ярдара. Кривым и опасным путем, но старухи суденицы привели ее именно туда, куда она нацелилась сама. Заговоренный пояс и сейчас был с нею, лежал за пазухой новой сорочки. Общая удача ее и Ярдара, завязанная узлом, ждала, дадут ли ей расправиться.
Перед таким вызовом судьбы и сам Ярдар не мог устоять – его будто толкали в спину невидимые, но уверенные руки.
– Если это надобно, чтобы знать… что она не зверь и не лесовица, я возьму ее в жены, – сказал он с чувством, будто прыгает с высоты.
"
"Но если уж судьба его подвела к этой высоте, отступить означало бы осрамить и отца, и деда Ульфаста, ходившего на греческую Амастриду.
– Ты? – Этого Азар-тархан не ожидал.
Удивленный этой мыслью, он перебросил взгляд между лицами Ярдара и Заранки и заметил, как в них одинаково что-то переменилось.
Заранка подняла руку и положила на грудь, на спрятанный там пояс.
