Кроме Огневиды, знала об уговоре только Мирава. Но замужнюю женщину не потянешь в послухи, особенно без позволения мужа, а его получить нельзя… Ярдар чувствовал, что сам залез в ловушку и не может дернуться ни вперед, ни назад. И вот-вот сделается посмешищем, а это в его положении хуже смерти.
– Я сам возьму ее в жены, – Азар-тархан поднял руку, и при свете огня блеснул багряной искрой самоцвет-жабик у него в перстне. – И очень хорошо, если она – честного рода вашей волости. Ваша волость – и ты, Ярдар! – склонна держать перевет с теми, кто проливал кровь хазар и сгубил моего брата! – Он перестал улыбаться, его лицо ожесточилось, ноздри гневно дрогнули, а в глазах блеснул бешеный огонь, ровно в камне-жабике.
– Те самые русы, что здесь были… ты, а не кто иной, искал их дружбы, хотя знал, что они убили моего брата!
– Я этого не знал! – отчаянно выкрикнул Ярдар. Мысли о Заранке мигом испарились из головы, прошиб холодный пот. – Как я мог знать, я не вещун! О твоем брате они ни слова не сказали! Клянусь Перуном!
– Но ты знал, что они – кровные враги хазар и хакан-бека Аарона, однако сидел в гостях у этого шайтуна, их вожака, что ростом с дерево! И улыбался ему, будто он твой побратим!
Возмущенный этим как клеветой, Ярдар перевел взгляд на Хастена.
Тот изо всех сил старался сохранить невозмутимость, но что-то в лице его давало понять: это от него Азар узнал то, чего знать ему не следовало. «Клялся же, жу́пелица[34] скверная! – мысленно выбранился Ярдар. – Чтоб тебя, тварь гнусную, лютый хряснул!»
– Я только хотел уберечь от разорения… – задыхаясь, отрывисто забормотал он.
– Их две тысячи, а нас…
– Хватит! – Азар отмахнулся. – К псам твои оправдания! Если ты и правда друг мне и верный слуга хакан-бека, ты тем докажешь мне дружбу, что будешь пить и веселиться на моей свадьбе с этой вашей девой. Я возьму ее как выкуп вашей измены, и заклинаю вас вашими зэдами, что не позднее зимы вы все, – он бешеным взором окинул тархановцев, замерших у костра, и каждый ощутил себя мышью под взглядом ястреба, – докажете мне вашу верность получше, чем питьем, – с оружие в руках, когда мы пойдем громить наших врагов и мстить за кровь моего брата! Да услышит меня Уастырджин и все семь богов!"
"Ответом было молчание.
Тархановцы, изумленные чудными открытиями и придавленные угрозой, не смели подать голоса. Ярдар почувствовал, что дух его сломлен. В нем осталась яростная злость на Хастена – вот кто истовый переветчик! – но перед Азаром он был безоружен.
