Хоть он и не собирался прямо так брать Заранку в жены, он уже смотрел на нее как на деву, которую мог бы взять в жены, если от нее будет толк, и бросить ее в беде, зная, что ни отца, ни брата, ни даже зятя у нее нет, он счел бы низостью.
– Ладно, поглядим, – он сделал шаг к двери, сбрасывая руку Миравы. – Ступай к ней, отнеси там чего надо… Может, избудем беду.
Глава 11
Вечером в хазарском стане на лугу шло бурное веселье. На лову настреляли дичи, и теперь, когда мясо уток, зайцев и вепря было готово, начался настоящий пир.
Ясы предпочитали варить мясо в котлах, целыми тушами или очень большими кусками; огромные котлы для этого они возили с собой на заводных конях. Голова вепря предназначалась в жертву Авсати, богу диких зверей и покровителю охоты; ее варили, чтобы потом подать, вместе с шеей и лопаткой, самому старшему, то есть Азар-тархану. Легкое, печень и почки заворачивали в сальник и обжаривали на грядах[33]. Держа в левой руке это мясо, а в правой чашу медовухи, Азар-тархан поблагодарил Авсати за удачу на охоте, съел немного и передал мясо и чашу далее, сидевшему рядом с ним Ярдару.
Азар позвал всех оружников из Тархан-городца, и теперь они сидели на кошмах у высоких костров, вперемежку с хазарами. На кострах висели котлы, источающие запах жирного мясного варева. Из Тархан-городца принесли пива и вареного меда, женщины напекли лепешек и блинов, все ели, как редко удается поесть в полуголодное время перед новым урожаем, и веселье все разгоралось.
На краю стана послышались крики, заиграли рожки.
– Вон она! – заговорили у костров, многие встали на ноги, чтобы лучше видеть.
– Ведут, ведут!
– Вот и славно! – Азар-тархан поставил серебряную чашу на землю. – Я уж стал было думать, что она опять обернулась… сорокой и улетела из бани через оконце."
"– Ничем она не обернулась, – буркнул Ярдар, которого даже пиво не могло развеселить. Он знал, что обязан как-то выручить Заранку, и изыскивал к тому способы.
– Она обычная девка, а не колдунья.
Но Азар едва ли его слышал: ему неприлично было скакать от нетерпения, но он выпрямился сидя, вглядываясь в близящееся шествие. Опасаясь, как бы добыча не сбежала, он велел своим людям дожидаться возле бани, следить, чтобы дочь ведуницы не ускользнула через какую-нибудь щель, и привести ее обратно к нему.
По мере приближения шествия по всему стану нарастал шум. Гудели рожки, кто-то из хазар подыгрывал им на бубне.
