Вторая волна ротанговой лозы в одно мгновение опутала все его тело, утягивая к песочным часам.
— Мо Жань!
Десятки гибких ветвей надежно приковали юношу к медному кресту. Мо Жань смог повернуть голову так, чтобы увидеть Учителя. Его губы зашевелились.
От услышанного глаза Чу Ваньнина широко открылись.
Мо Жань говорил тихо, но он слышал его очень ясно и понял каждое слово:
— Учитель, я... правда... не знаю… почему... от природы дурной характер... не поддается исправлению…
«Но ты мог бы не отказываться от меня?»
Он так и не смог вслух задать этот вопрос.
В прошлой жизни Мо Вэйюй хотел сказать это, но не сказал, и в этой тоже было уже слишком поздно.
Откажется от него Чу Ваньнин или нет, теперь было не так уж и важно.
Он просто не хотел быть в долгу перед этим человеком…
Мо Вэйюй действительно был слишком глуп, раз до сих пор не мог разобраться в этой путанице чувств по отношению к Чу Ваньнину. И он не хотел потеряться в этом еще больше.
«В этой жизни, — подумал Мо Жань, — тот человек, о котором я забочусь, тот, кто важен для меня — это Ши Мэй.
Только он».
Причина, по которой он не стал меняться жетонами с Чу Ваньнином, только в том, что не хотел быть у него в долгу, только потому что не хотел… не хотел...
Не хотел, чтобы Чу Ваньнин снова истекал кровью…
Его сердце не было каменным. Ничего в этой жизни не делало Мо Жаня более счастливым, чем простое искреннее участие другого человека.
Хватило бы и пары добрых слов, чтобы в его сердце зацвела весна.
А если кто-то щедро одарил бы его сердечным теплом, то он бы умер за него без сожалений.
Внезапно из переплетения ветвей появился сверкающий меч.
Несомненно, это было древнее божественное оружие, несущее на себе отпечаток былых великих деяний. Эфес украшали шипы, похожие на зубы дракона, и два кольца с правой и левой стороны. На излучающем лазурное сияние мече был выгравирован дракон с бычьей головой. Узкий и тонкий клинок мог разрезать все, от тончайшего волоска до самого жесткого металла.
Однако Мо Жань успел только прочитать написанное на рукоятке слово «Гоучень», и даже без «Шангун», прежде чем меч Бога оружия вонзился в его грудь прямо под ребрами.
Кровь хлынула в песочные часы."
"В то же время из невидимого купола Арсенала опустилась водяная завеса, отрезав Чу Ваньнина от Мо Жаня. Теперь любые попытки пробиться к нему были заблокированы стеной воды.
Ши Мэй закричал:
— А-Жань! А-Жань!..
Ливневый занавес размыл перспективу, и было сложно рассмотреть, что происходит с другой стороны.
