Такая же опасная, как та, которую они уже миновали, только идти по ней придется ночью в полной темноте.
В прошлый раз с этой тропы сорвались пятеро солдат и штаб-капитан Суров. Может, они до сих пор лежат на дне ущелья. Но им было куда труднее. Тогда была зима, они были голодные, замерзшие и обессилевшие. А потом был долгий и опасный переход через враждебные горы. К своим вышло только четверо. «Интересно, сколько нас останется к завтрашнему утру?».
Разглядев все, что нужно, капитан вернулся к отдыхавшим пограничникам.
— Смотрите все сюда. Вот это — дорога на перевал, это — старая башня. Завтра на рассвете начнется штурм. Перед началом штурма будет выпущена сигнальная ракета черного дыма. Это сигнал нам. Когда османийцы будут занимать позиции за каменной грядой, они не будут смотреть назад. В это время, мы выходим на этот склон, сближаемся на полторы сотни саженей и открываем огонь. Наша задача — отвлечь османийцев и содействовать успеху штурма. Есть вопросы?
Несколько секунд пограничники переваривали полученную информацию.
Первым решился Патриков.
— И долго отвлекать придется, господин капитан?
— Перед перевалом довольно крутой подъем, поэтому, минут шесть-восемь. Быстрее наши не поднимутся.
Подключились остальные пограничники.
— А там хоть укрыться есть где?
— Есть. На склоне много крупных камней, за ними укроетесь.
— Что делать, если нас обнаружат?
— Хороший вопрос. По тропе пойдем ночью. Если кто-то сорвется — падать нужно молча. Начнете орать, и себе не поможете, и товарищей погубите.
Это понятно?
— Понятно, — прогудели солдаты.
Перспектива и в самом деле вырисовывалась невеселая.
— Когда дойдем до конца тропы, сидим тихо и ждем сигнала. Курить, ссать и кашлять возможности не будет до самого утра. Если нас обнаружат после сигнала, продолжаем сближение с противником и открываем огонь. Еще вопросы?
Ответом было молчание. Только сейчас до пограничников дошло, во что они ввязались, но обратного пути для них уже не было, теперь можно было идти только вперед.
— Если вопросов нет, тогда всем приказываю отдыхать, как стемнеет — выходим. Летом ночи короткие.
Позже выяснилось, что со временем выхода Алекс поспешил. Его поправил Нодир лучше знающий местные условия.
— Не торопись, офицер, часа через два выйдем.
Вскоре взошла луна, разогнавшая своим бледным светом ночную тьму. Проводник поднялся первым.
— Идите за мной.
Следующие три часа Алекс помнил плохо. Только липкий пот и такой же липкий страх сжимающий сердце.
