Наконец, сапог ефрейтора за что-то зацепился, и он рывком наполовину вылез на тропу. Алекс подхватил пограничника за шиворот и совместными усилиями его окончательно вытащили наверх. Потом все молча сидели, прижавшись спиной к скале, переводили дыхание и ждали, пока хоть немного успокоится сердце. Ни на что другое сил не было.
— Пять суток, чтобы под ноги лучше смотрел!
— Есть, пять суток, господин капитан!
— Ладно, давайте подниматься. Нам еще к штурму успеть надо.
Заночевали в узкой расщелине, где все едва смогли поместиться.
— Нодир еще далеко идти?
— Нет. Почти пришли, но завтра будет самый трудный путь.
Едва только вышли, как капитан понял, что самый трудный путь был вчера, а сегодня предстоит самый опасный. Сначала долго шли по леднику. Коварная поверхность, покрытая снегом, скрывала глубокие расщелины во льду. В нее даже не нужно падать, достаточно просто вывихнуть ногу. Если бы не чутье и опыт Нодира, через ледник перешли бы далеко не все.
А потом была узкая тропа, похожая на вчерашнюю, только была еще уже.
Местами попадались участки, пройти которые можно было, только буквально прилипнув к скале. Ранец за спиной тянет в пропасть, дурацкая сабля болтается и бьет по ноге, холодный пот заливает глаза. И в сотый раз сожалеешь, что ввязался в эту авантюру, да еще столько людей за собой потащил. А сам медленно, шаг за шагом, осторожно нащупывая подошвой сапога устойчивую опору и стараясь не смотреть вниз, перемещаешься к спасительному выступу, на котором можно будет остановиться и перевести дух.
А офицерские хромовые сапоги для таких переходов абсолютно не пригодны, уж больно подошва жесткая и скользкая.
— А-а-а-а-а!!!
Крик оборвался вместе с мерзким шлепком тела, достигшего дна пропасти.
— Не смотреть! Ему уже ничем не поможешь. Двигайтесь дальше!
Охотников стало на одного меньше. Когда выбрались с этой чертовой тропы, о погибшем никто не вспоминал. По крайней мере, вслух. Все понимали, что сегодня это не последний и боялись сглазить.
Потом был переход через еще один ледник, такой же коварный и смертельно опасный.
На выходе с ледника Нодир остановился.
— Дальше идти нельзя. Дальше тропу видно с перевала. Пойдем ночью."
"Капитан взобрался на скальный выступ, отсюда хорошо был виден сам перевал и старая башня, до которой было не более полутора верст. Даже дымок над перевалом можно было различить — османийцы готовили ужин. Алекс проглотил слюну. А идущая вдоль горного склона тропа вгоняла в смертельную тоску.
