– Айрин, понимаю, что всё пошло немного не так, и ты, конечно, имеешь полное право злиться, но… Пожалуйста, – Вирдж опустил голову, явно не желая смотреть в глаза, – не заставляй меня говорить то, что я могу сказать.
В голосе сокурсника прозвучала грусть, только легче от этого, конечно, не стало. Какого-то удивления я тоже не испытала – собственно, с самого начала была готова к подобному варианту.
Ещё две недели назад, когда будущий великий скульптор подкараулил у аудитории и затащил в нишу, чтобы озвучить свою странноватую просьбу, я знала! И этот момент стал главной причиной моего согласия.
И дело не в какой-то подлости – уж кем-кем, а подлецом Вирдж никогда не был, – просто, когда у тебя неприятности, можно пойти на многое. Сделать такое, на что при обычных обстоятельствах не решишься.
Вот Вирджин и пошел, а я… Увы, но сама виновата. Не нужно было пить на той вечеринке и вступать с этим синеглазым красавчиком в беседы! Ну а тот факт, что он сам пристал, моей вины не отменяет.
– Ладно, – сказала вслух.
– Забыли.
Мне действительно не хотелось, чтобы он озвучивал. Ведь намёк – это лишь намёк, и пока слова не произнесены, можно притвориться, будто всё нормально. Представить, что собеседник имел в виду нечто другое. Не то, о чём подумала ты!
Теперь Вирдж изволил поднять голову и подарить исполненный сожаления взгляд. Меня это сожаление, конечно, не тронуло – когда тебя фактически шантажируют, относиться с пониманием сложно.
– Но это первый и последний раз, – с нажимом сказала я.
– Больше ты эту тему не поднимаешь. Никогда!
Вирдж уверенно кивнул, а спустя миг приложил ладонь к сердцу и добавил:
– Слово чести!
Я пусть не сильно, но смягчилась. Потом вдохнула, призывая себя к спокойствию и, невзирая на бешеное желание вытолкать парня взашей, напомнила:
– Мы не обсудили легенду.
Ночь прошла спокойно и даже приятно. Кровать оказалась удобной, подушка мягкой, а одеяло тёплым и почти невесомым.
Отсутствие соседей тоже свою лепту вносило – последний раз я ночевала в одиночестве дома, перед началом нового учебного семестра.
И за несколько месяцев в общежитии очень по вот такому одиночеству соскучилась.
Проснулась сама, без всяких будильников. Когда встала, за окном ещё висела серая хмарь, но там, вдалеке, за кромкой прикрытых снежными шапками елей, уже виделась розовая дымка.
Правда, оставаться у окна, дожидаясь рассвета, я не стала. Почти сразу отправилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.
