Затем был выбор платья… Увы, он оказался очень сложным. Нет, речи о каком-то бешеном разнообразии нарядов не шло, и причина, по которой задержалась у шкафа на добрых полчаса, заключалась в другом.
В университете проблем не возникало, а тут, в главной резиденции герцога Раванширского, мои платья выглядели бледно. Не до такой степени, чтобы почувствовать себя нищенкой, но всё равно.
В итоге я выбрала одно из двух самых-самых приличных – зелёное, с белыми оборками. Затем нашла в шкатулке подходящую ленту для волос, а едва закончила заниматься волосами и отстранилась от зеркала, послышался стук в дверь.
Я, конечно, открыла. Причём, когда отодвигала задвижку, была убеждена, что это какая-нибудь горничная с сообщением, что пора вставать, если не желаю пропустить завтрак. Тем удивительнее было обнаружить на пороге высокого блондина в стильном, расшитом золотыми нитями камзоле и… с букетом алых роз в руке.
– Осберт? – шокированно выдохнула я."
"Как ни странно, младший судья Верховного суда Империи удивился ничуть не меньше.
Он глянул так, будто ожидал увидеть тут не меня, а кого-то другого. Будто ошибся комнатой!
Правда, через секунду выяснилось, что причина его удивления в другом.
– Айрин? Ты… уже одета? Ну во-от… А я так надеялся!
В голосе Осберта прозвучали наигранно-печальные нотки, но я поняла не сразу. Зато когда сообразила, выдохнула:
– С ума сошел?
Блондин скорчил этакую невинно-шаловливую рожицу, однако я шутку всё равно не оценила. Воскликнула возмущённо:
– Ты что себе позволяешь?!
Судья застыл.
Глянул очень внимательно, а сообразив, что не играю, картинно погрустнел. Потом сморщил нос и заявил деловито:
– Так. Давай ещё раз.
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле, с самого начала. Ты закрываешь дверь, я стучу. Ты открываешь, и…
Я захлопнула дверь раньше, чем он успел договорить. Ещё и задвижку опять задвинула! А когда Осберт постучал, отпереть даже не попыталась, наоборот – отступила от двери подальше.
Моё возмущение было, мягко говоря, безмерным.
Разумеется, я поняла, что щёголь пошутил, но всё же.
– Айрин, – донеслось снаружи. – Ну, Айрин…
Я раздраженно топнула ногой. Потом вообще развернулась и, отойдя к окну, уставилась на восходящее над заснеженным миром солнце.
Да, я не реагировала! Только Осберта это не остановило. Более того, судья превратился в самого настоящего дятла – продолжал стоять и стучать!
Через несколько минут моя выдержка всё-таки дала сбой. Я развернулась и вновь устремилась к двери.
