Странно, если подумать… И ведь было над чем! Кто такая Юля? Почему Лэле было так больно во сне от мысли, что она умерла? Подруга? Родственница? Отчего сама Лэля так ненавидела ту церковь, которую, похоже, знала до последнего закутка? Отчего в неминуемом наказании была уверена?.. За что, кстати?! И почему есть ощущение, что ей не впервые доводится с душами или духами пересекаться, и за это Лэлю тоже никогда не хвалили, судя по всему? Будто бы в ее воле выбирать… И она в это верит?.. В сами… что? Приведения? Уффф!
Одни вопросы…
Только размышлять как раз и не хотелось.
Лишь так же сидеть, блаженствуя и гладя Блуда; чуть рассредоточено вслушиваться в то, что Захар питомцу говорит и самой впитывать надежное и какое-то очень живое тепло мужчины, наставляющего зверя…
Откровенно говоря, Лэле казалось, что ее сейчас два зверя окружают. Один удобно устроился тяжелой мордой на коленях, лапами улегшись на ступени крыльца, где они все сидели, и позволяя ей гладить его. А второй сам обхватил плечи Лэли, притиснув, прижав крепко к своему боку, хоть и делал вид, что просто обнимает…
И не тот, что утробно урчит, уткнувшись влажным и прохладным носом в ее живот, самый опасный, пусть и реально на теленка по размерам смахивает, да и пасть полна острых зубов.
Захар ощущался куда более серьезной угрозой.
НЕ для нее, Лэля помнила, что мужчина как-то говорил. Ощущала, что он даже не посмотрит в ее сторону с лихим намерением. Но также явно улавливала то, на что, быть может, и не обратила бы внимания, имей возможность сейчас глазами, а не чутьем оценивать.
Этот мужчина излучал мощь, как те горы, в подножии которых они находились. Без слов и угроз давал понять, что умеет оберегать и отстаивать свое, защищать границы собственных владений, что физических, что метафорических. Быть непримиримым, жестким и жестоким… Неумолимым, как те самые горы, если кто-то посягнет на его вотчину. Очень опасным.
И ее он внутри всех этих границ и рубиконов уже однозначно определяет. Будто… Будто… Нет! Никак слово не могла найти в чуть «хмельной» от странного жара и тревожного волнения голове.
Не плохого, нет, очень хорошего, но сбивающего с мыслей и логического пути мышления. Словно он ее присвоить собирался… Уже. В свое единоличное пользование… Но и это не совсем верное описание. Нечто еще более глобальное. Наяву и во сне.
А еще какое-то очень сильное напряжение и смуту в глубине сути мужчины, источник которых никак разобрать не могла."
"Страшно? Снова нет, как и с Блудом теперь.
