И наклонился ниже, уже впритык к ее волосам, вдохнув глубоко и шумно, будто задыхался все это время…
— Что важнее? — уточнила, стараясь взять под контроль собственное дыхание, но удавалось плоховато. Рядом с ним ее реально лихорадило, но как-то по-хорошему.
— Узнавать тебя! Все. Как улыбаешься, хмуришься, дышишь и думаешь. Как пульс твой стучит под кожей, как плавно двигаешься… Любой нюанс, любую мелочь… — он уткнулся носом в ее висок, задевая кожу скулы губами, заставляя Лэлю дрожать.
— Разве можно движение мыслей в голове или крови под кожей услышать? — стало забавно от его ответа.
— Можно все, — чуть снисходительно ответил Захар. — Важно то, насколько хочешь и умеешь себя контролировать.
Не поняла…
— Но ты и так знаешь все, что помню о себе я. Может, больше меня понимаешь, — губы сами расплылись в какой-то блаженной улыбке. — Сон вон, и тот рассказала.
— А мне все равно мало, — вдруг пророкотал низким шепотом, но и словно признаваясь в том, что уже не контролировал, как извинялся перед ней за вероятные последствия такой потребности.
Захват его рук на ее плечах стал жестче, сильнее, но мужчина еще держался, кажется…
Они не говорили о том, что ночью было. Не обсуждали ни поцелуй, ни то, что спали в одной постели, ни то, как крепко Захар обнимал ее всю эту ночь. У них, в принципе, не особо много разговоров выдалось, если личных тем касаться.
Все на интуицию и некое предощущение отпустили, на инстинкты и подсознание полагались, которое все определяло само за них… Но именно в этот момент Лэля не настаивала и сама разговоры не заводила.
У нее имелось слишком мало исходных данных о мире в целом, а этот мужчина… Он ощущался таким родным! Настолько необходимым, правильным и «своим»!.. Ей тоже его присвоить хотелось! Навсегда.
На что угодно пойти, лишь бы Захар и дальше, всю их жизнь, каждым днем и каждой ночью дорожил, не желая, как и сейчас, ни секунды общего времени делить и с питомцем!
Дикость какая-то… Откуда настолько далеко идущие планы?! Глобальная перспектива, но видящаяся нынче ей невероятно желанной! Уже до ее внутренней дрожи!
И… Он первый наклонился, потянувшись к ее губам. Но и Лэля не отстранялась.
