По понедельникам и народу немного бывает, все успеем в лучшем виде…
– Да, успеем, я думаю.
– Я бы сегодня на ужин тебя пригласила, да у меня с деньгами туговато, даже в магазин не с чем сходить. Младшую дочку в летний лагерь отправляла, сильно поиздержалась. Трудно одной-то, сама понимаешь.
– Да, я понимаю, Татьяна. Тем более я никогда не ужинаю, только кефир пью.
– Фигуру бережешь, да?
– Нет, просто не хочу.
– А ты вечером по городу прогуляйся, в музей какой загляни. У нас музеев тут много, куда ни плюнь, сразу в музей попадешь.
Тем более ты не одна, ты с попутчиком… С ним веселее время-то проведешь, поди, чем со старой теткой.
Марсель кивнула головой, чувствуя, как заливается стыдливым румянцем. Хорошо, что Татьяна их поторопила, приказала коротко:
– Ну что, поехали на кладбище! Сейчас сядем на тридцать вторую маршрутку, доедем до конечной, а там пешком еще километра два… Можно, конечно, и рейсового автобуса дождаться, он прямо до кладбища довезет, но рейсовый редко ходит. Пройдете пешком-то, поди, не рассыплетесь?"
"– Нет, не рассыплемся, Татьяна.
Идемте… Только мне надо цветов купить…
– Там, около кладбища, и купишь. Там бабки всякими цветами торгуют. А если подороже да покрасивше хочешь, так и ларек цветочный там есть. Обдерут тебя как липку, не переживай. Ну, идем, что ли? Чего зря время терять…
На кладбище, пока Марсель молча стояла у могилы отца, опустив голову, Татьяна причитала громко:
– Вот, Коленька, дорогой, глянь-ка, дочка твоя приехала… Да красавица какая, погляди, Коленька… Вон, какие цветочки тебе купила… Дорогие, не поскупилась… А сам-то добрая какая, а? Все документы в мою пользу обещала подписать… В тебя добрая-то, в тебя! Не хочет обижать бедную вдову… Чай, понимает, что нельзя меня обидеть… Это все равно что тебя обидеть, правда, Коленька?
Марсель очень хотела, чтобы она замолчала.
Чтобы отошла хотя бы на пять шагов, дала проститься с отцом. Если уж по-людски проститься не позволила… Но что с нее возьмешь, ладно, пусть причитает.
Наверное, по-другому не может. Наверное, таким бесхитростным способом хочет лишний раз напомнить о бумагах, которые надо завтра подписать у нотариуса. У каждого плута свой расчет… Хотя это и не плутовство по большому счету, а обыкновенное сохранение своей рубашки, которая, как известно, всегда ближе к телу.
Джаник стоял в отдалении, глядел на нее с почтительным уважением. Потом, когда шли от кладбища, тоже молчал, и она ему за это была благодарна.
