Наоборот, все происходящее казалось наполненным особым смыслом, победным и правильным здесь и сейчас, в эту минуту, в эту секунду. И даже лихорадка была непостижимо правильной и нужной в эту минуту, в эту секунду. И эта вспышка безумного счастья, и рвущийся из самого нутра то ли стон, то крик… Все было победно и нужно… И правильно. Да, черт возьми, правильно! Да-а-а!..
Потом, уже придя в себя и лежа рядом с Джаником, она задала себе тихий вопрос – что это было такое? Нет, оно понятно, конечно, что это было, не девочка малолетняя, чтобы не понимать.
Да, было хорошо. И даже очень. Да, если вынести за скобки признаки преступления. Но ведь и с Леней ей хорошо… Без лихорадки юной, безумной, – все равно хорошо… И даже очень… Но что же все-таки это было?! Почему не смогла устоять? Ведь не хочет она самой себе сказать, что любит этого мальчика? Нет, конечно! Она Леню любит! И это не обсуждается, даже в собственном внутреннем диалоге не обсуждается!
– О чем ты задумалась? Лицо такое грустное стало… – склонившись над ней и отводя прядку от лица, нежно спросил Джаник.
– Ты жалеешь, да? Ругаешь себя?
– Да, ты правильно догадался. Ругаю. Еще как."
"– Я вовсе не догадался. Я чувствую все твои мысли, они будто сквозь меня проходят… Потому что я тебя очень люблю. И хочу всегда быть с тобой. Каждый день. Каждую ночь.
– Ну, это вряд ли осуществимо. То есть вообще, в принципе неосуществимо, ты хоть понимаешь это?
– Нет. Не понимаю. И понимать не хочу. Все равно я на тебе когда-нибудь женюсь, Марсель.
– Женюсь?! – тихо расхохоталась она. – Это что-то новенькое… Не хочу учиться, хочу жениться! Ты хоть помнишь, сколько тебе лет, а?
– Не смейся. Все равно я на тебе женюсь. И какая разница – когда… Все равно женюсь! Мне скоро восемнадцать исполнится, я взрослый мужчина, принимающий взрослые решения!
– О, это да… Ты очень, очень взрослый мужчина… Нет, я не смеюсь, не думай… Если судить по твоей взрослой настойчивости, это да!
– Хочешь, я прямо сейчас всем скажу, что люблю тебя и жить без тебя не могу?
– Погоди… Кому это – всем?
– Моим родителям.
Твоему мужу Леониду Максимовичу. Да всем…
– Не сходи с ума, Джаник. И вообще, умерь свой пыл… Эта наша встреча была первой и последней, больше не будет ничего. И не спорь со мной, пожалуйста, если не хочешь, чтобы я рассердилась! И кстати, о родителях… Что ты им сказал, когда уехал? Соврал что-нибудь?
– Нет. Я не люблю врать.
– То есть?! А что ты сказал?
– Ничего не сказал.
