Спросил деловито:
– Идем?
– Куда?
– На встречу с женой твоего отца… Прости, я слышал, как ты с ней разговаривала. На балконе был.
– Нет, Джаник. Я пойду одна.
– А вдруг она тебя обидит?
– С чего ради ей меня обижать?
– Ну, мало ли… Мне не понравилось, как она с тобой разговаривала… Еще и обозвала тебя фифой, да? Я пойду с тобой, Марсель.
– Нет, Джаник.
– Я тебе мешать не буду, я даже слова не скажу, просто посижу рядом, и все.
И опять у нее не получилось на своем настоять… Пока препирались, дошли до летнего кафе, и Джаник, конечно же, уселся рядом с ней за стол, спросил деловито:
– Завтракать будешь?
– Нет, я только кофе… Когда волнуюсь, совсем не хочу есть.
– Тогда и я кофе… Я сейчас принесу, а то когда еще официантку дождешься!
Джаник ушел, а Марсель огляделась по сторонам, пытаясь определить, с какой стороны подойдет Татьяна. Наверное, с левой стороны улицы, там, где жилые дома… Надо было все-таки уточнить, как она выглядит…"
"Джаник принес кофе и бутерброды, и она с наслаждением сделала пару глотков.
Даже бутерброд откусила, почти машинально. И вдруг подумала – уже начинает привыкать к услужливости Джаника, и не надо бы этого делать вовсе, потому что это неправильно… И не то слово – неправильно! Это… Это… Даже слова не подберешь, чтобы обозначить весь ужас происходящего! И она в этом ужасе, как та птичка с тем самым пресловутым коготком… Неужели совсем увязла? Нет, как же так получилось с птичкой-то? Или все-таки она не птичка, а та самая сучка из поговорки? А что? Если посмотреть правде глаза… О-о-о, нет… Не хочется ей в глаза…
– Марсель, посмотри… – прикоснулся пальцами к ее ладони Джаник и указал глазами куда-то в сторону.
– По-моему, она пришла… Эта женщина…
Марсель быстро глянула, куда указал Джаник. Да, скорее всего, это и есть Татьяна. Небольшого роста женщина в трикотажной кофте «под зебру», обтянувшей и без того выдающиеся грудь и живот, с невразумительной стрижкой на голове, в джинсах «капри», стыдливо облегающих толстые короткие ляжки. Марсель подумала про себя мельком – ага, нашлись-таки в гардеробе подходящие для Татьяниной задницы джинсы, чего прибеднялась-то в телефонном разговоре? Все-таки странно, отчего женщины подобного типа так страстно полюбили эти короткие нелепые штаны «капри»? Может, в этом состоит их своеобразный протест против подтянутых, молодых и длинноногих?
Марсель несмело помахала рукой, и женщина двинулась к их столику, натянуто улыбаясь.
– Вы Татьяна, да? – на всякий случай спросила Марсель.
