Ее мужчина всегда мог делать то, что считал нужным, не боясь истерик и скандалов.
— Пойду, Пони. Чего-то тревожно мне. Есть в этой усадьбе что-то дьявольское.
— Иди, конечно. — Она снова поцеловала его и отстранилась, не мешая. — До завтра.
Часы показывали почти полночь. Никита шел по тропинке к большому дому, слушая, как мягко хрустит снег у него под ногами. Хорошая в этом году выдалась зима. Настоящая. У стеклянного здания бассейна он невольно замедлил шаги. Свет внутри был приглушен, но в бассейне, несмотря на поздний час, кто-то был.
В принципе, любой из домочадцев мог решить поплавать на сон грядущий, но Никита все-таки остановился и прислушался. Через приоткрытое окно до него донесся стон, и он навострил уши, как волк, почуявший опасность. Стон повторился, глухой, женский стон, тут же подхваченный, как эхом, вторым стоном, уже мужским.
В бассейне занимались тем же самым, чем пятнадцать минут назад был увлечен сам Чарушин. Он понимающе усмехнулся и пошел дальше. Подслушивать было неудобно, да и не было в занятиях любовью ничего криминального.
Никите, конечно, было любопытно, кто именно так здорово проводит время в бассейне. Помирились Марина с Виктором? К Гоше приехала девушка? Или, наоборот, любовник приехал к Тате? Или к Валентине? Он снова усмехнулся, потому что любая из представительниц прекрасной половины человечества, живущих в усадьбе, могла сейчас быть в бассейне. Ну, кроме Веры Георгиевны и Надежды Георгиевны, конечно.
Чарушин дошел до дома, поднялся по лестнице в свою комнату и подошел к оставленному открытым для проветривания окну, чтобы закрыть его.
Уж слишком свежо было в комнате.
Под окном кто-то стоял. Фонарь снаружи был установлен так, что не освещал фигуры, а лишь высвечивал легкие тени мужчины и женщины. Такое чувство, что этой ночью в Знаменском все разбились на пары.
— А я ведь сразу тебя узнал, — негромко сказал мужской голос.
Приглушенный, он был неузнаваем. Никита навострил уши, чтобы услышать, что ответит женщина, но в этот момент у него зазвонил телефон.
Громкий звук был отлично слышен тем, кто внизу. Стоявшие отпрянули друг от друга, и в следующую секунду ловко пущенный умелой рукой снежок разбил стекло фонаря, и площадка под окнами теперь уже полностью погрузилась в темноту. Никита, чертыхнувшись, включил фонарик на телефоне и, рванув оконную створку, чуть ли не по пояс высунулся наружу. Под окнами уже никого не было.
* * *На следующее утро Нина проснулась, когда часы показывали начало одиннадцатого.
