Она еще крепче прижалась к своему единственному мужчине, словно вбирая в себя дрожь его тела, еще раз вскрикнула и расслабленно откинулась на подушки, навсегда признавая свое неминуемое перед ним поражение и свою гордую победу.
— Послушай, Сереж, — спросила Нина, когда минут через пять к ней вернулась способность говорить и соображать. — А какая она была в детстве?
— Кто? — лениво спросил Павлов и на правах завоевателя положил руку ей на грудь. На всякий случай, чтобы никуда не делась.
— Марина Липатова. Ты сказал, что знал ее много лет.
Какая она была?
— Ты опять? — простонал Сергей и укусил ее за плечо. — Я ж тебе уже все объяснил и, по-моему, доказал, что, кроме тебя, меня не интересует никто. Или ты хочешь, чтобы я доказал это еще раз? Придется потерпеть, я так быстро не могу."
"— Сережа-а-а, я серьезно. Нет, было бы, конечно, здорово уехать отсюда и сделать вид, что нас с тобой не касается все происходящее, но это же не так. Я — Липатова, сколько бы лет ни пыталась об этом забыть. И хотя бы в знак уважения памяти отца, который, оказывается, делал для меня гораздо больше, чем я привыкла считать, я обязана помочь Никите разобраться в том, что здесь происходит.
Я много лет бежала от своей семьи. Но нужно быть честной перед собой, я бы не поехала сюда, если бы мне было неинтересно на них на всех посмотреть. Я здесь, и волей-неволей они все стали частью моей жизни. И надменная Вера, и обжора Надя, и горестная Ольга, и мои племянники: Тата, Гошка, Артем, Николай. Их не вычеркнуть из нее снова.
И Любу не вычеркнуть, хотя для меня новость о том, что отец, оказывается, изменял маме, а я родилась в знак ее прощения, стала шоком. Правда. Я выросла в убеждении, что они идеальная пара. Отец так трогательно ухаживал за мамой, когда она заболела. Так убивался после похорон. Я же и дурить начала оттого, что видела, что не могу заменить ему маму. Что он тоскует, несмотря на то что у него есть я. Юношеский эгоизм, но это я сейчас понимаю.
— И какое отношение ко всему этому имеет Маринино детство?
— Не знаю, — призналась Нина.
— Мне кажется, что мы все бредем, как в тумане, а под ногами топкое болото. Сделаешь неправильный шаг — провалишься и утонешь. Но, чтобы выйти из тумана, нужно шагать. Нравится тебе это или не нравится. И мне кажется, что тут важна любая информация, понимаешь?
— Не совсем, но если ты считаешь, что это необходимо… Марину в детстве, тогда она была не Липатова, а Кондратьева, не очень любили. Не дома, нет. Семья ее обожала и баловала.
