Ее одевали как куклу, бабушка, к которой ее на лето привозили, во всем потакала. А вот в компании дворовой ее не любили. Знаешь, как это бывает у детей. Вот вроде и не гоняли, и играть принимали, но сторонились. Она так и не стала «своей», хотя, надо отдать ей должное, ей это было и не нужно. Она всегда давала понять, что на голову выше всех окружающих. Что главная, лучшая, что снисходит до нас, простых плебеев, с высоты своего сияющего трона. Нет, понятно, что она это так не формулировала, да и никто не формулировал, но ощущение было именно такое.
Она была эгоисткой, постоянно тянущей одеяло на себя. И естественно, что это никому не нравилось.
— А открытые конфликты были?
— Да нет. — Павлов немного подумал. — Лет в четырнадцать в нее влюбился один из моих друзей, Колька Сахаров, а по нему очень убивалась девочка Таня, по пятам за ним ходила, в рот ему смотрела. Они даже дружили, а потом Марина приехала, и Кольку как присушило. Он ей даром не нужен был, и она было сразу дала ему это понять, но потом заметила, как страдает Таня, и ей назло начала Кольку привечать.
Они даже в кино один раз сходили, а потом она Кольку отшила, дав понять, что он ей не ровня. Колька с горя сиганул с обрыва в море, ударился головой о дно, хорошо хоть шею не сломал. Чуть не утоп. Если бы не Таня, которая за ним следила и побежала за помощью, так он, может, и утонул бы. Но все хорошо закончилось. Пока он был в больнице, Марина домой уехала, а Таня Кольку проведывала все время, и на этой почве все у них стало хорошо, и они даже поженились после школы.
Об этом я должен был тебе рассказать?
— Не знаю, — снова повторила Нина. — Но для определения характера история показательная. Мне кажется, что с годами Марина совсем не поменялась. Она все такая же эгоистичная и зацикленная на себе и своих потребностях. Такое впечатление, что ей никого не жалко. Ни умершего мужа, ни впавшую в отчаяние свекровь. Она оживляется только тогда, когда речь заходит о деньгах. К примеру, ух как сверкали ее глаза, когда она узнала про ценность коллекции марок и интересовалась, достанутся они ей после смерти Виктора или нет.
Было такое чувство, что в этот момент она впервые подумала о том, что было бы неплохо, если бы он остался жив.
— Знаешь, что я думаю?
Нина вопросительно посмотрела на Павлова.
— Я думаю, что ужасно хочу есть. Давай спустимся в Любино царство, а?
— Давай, — засмеялась Нина. — Я тоже не против что-нибудь съесть. Да и с Никитой надо договорить.
