Вот я рассказала вам, и мне сразу легче стало. Да, я обязательно подумаю, как мне поступить.
* * *Атмосфера за обедом отчего-то была особенно тягостной. Вера Георгиевна к столу не вышла, Николай сказал, что пообедает в комнате матери, чтобы убедить ее хоть что-нибудь съесть. Тата выглядела измученной, Ольга Павловна — взволнованной, Гоша — надутым. Марина Липатова быстро поела и ушла к себе. Было видно, что общество семьи ее угнетает и больше всего на свете она хотела бы остаться одна, а еще лучше вообще убраться из Знаменского.
Однако по распоряжению полиции это было пока невозможно.
Нервной выглядела Валентина. Сегодня она отчего-то особенно сильно была похожа на загнанную в угол крысу, и хотя это сравнение пришло в голову Нине впервые, оно было таким точным, что ей стало казаться, будто она считала так с самого начала. Рафик казался уставшим, Никита задумчивым, а по Любиному лицу видно, что она недавно плакала. Это было странным — отчего бы плакать Любе?
Впрочем, несмотря на дурное настроение или наличие у Любы повода для расстройства, обед был в очередной раз выше всяческих похвал.
Нина даже снова позавидовала таланту экономки. Сама она готовить не то чтобы не любила, но так здорово точно не умела.
Грибной суп был ароматным, голубцы таяли во рту, салат казался кулинарным совершенством, десерт из печеных яблок ублажал вкусовые рецепторы, и Нина вдруг подумала, что во время такого обеда жизнь кажется вполне сносной штукой, невзирая на все неприятности последней недели. И все-таки ей хотелось домой.
Хотелось так сильно, что она даже отложила ложку, не в силах больше проглотить ни кусочка.
«Не лги себе, — одернула сама себя Нина. — Возвращение домой ничего не изменит. После этой дурацкой командировки уже ничего не будет как раньше».
В дверь позвонили. Экономка, отставив в сторону графин с брусничным морсом, который она разливала по бокалам, пошла открывать.
— А мы кого-то ждем? — Артем поднял голову от тарелки, которую отчего-то сосредоточенно разглядывал. Как заметила Нина, он всячески старался не встречаться взглядом с сидящей напротив Татой, и это было странно.
Нина уже успела заметить, насколько близки двоюродные брат с сестрой, гораздо ближе, чем с остальными. Поругались, что ли?"
"— Нет. — Аббасов пожал плечами. — Но дом никогда не был закрытым, а уж сейчас здесь и вовсе проходной двор.
— Проходите, пожалуйста, — послышался звонкий голосок Любы.
Нина машинально подняла глаза на дверь. Ей вовсе не было интересно, кто еще пожаловал в дом.
