А я не могу понять: это такое любопытство или своими вопросами Рудковский хочет чего-то добиться?
— Да все-все, Светлячок. Просто беспокоюсь за тебя.
— Не надо.
Язык горит. Раньше я бы добавила, что за меня беспокоится мой муж. Но…
— Вот здесь хорошее место, — Гордей оглядывается по сторонам и начинает расчищать снег, параллельно рассказывая что-то Савке.
Сильней запахиваю шубку, поднимаю воротник. Мне нехолодно, но состояние можно назвать некомфортным.
Все сказанные мужчиной слова как острые кнопки воткнулись в голову.
Не получается не думать над ними. И над моими ответами тоже.
— Гордей, вон в том доме пару месяцев назад родился малыш. Не думаю, что нам стоит запускать салюты в этом месте. Давай дойдем до поля? Осталось совсем чуть-чуть.
— Да ладно тебе. Кто спит в новогоднюю ночь?! До и того дома больше ста пятидесяти метров. Все, как и написано в инструкции, — легко отвечает, как отмахнулся.
Облизываю губы, хотя на морозе этого делать категорически нельзя. Когда в прошлом году фейерверки запускал Тигран, мне было в разы спокойнее.
Да что там? Я улыбалась и радовалась как ребенок. Мы с Саввой считали количество залпов и выкрикивали цвета.
Озираюсь по сторонам, всматриваюсь в окна дома. Хоть бы никого не разбудили.
Один. Синий!
Два. Красный!
Три. Зеленый!
Бахает так громко, что сердце замирает.
— Скажи, здорово?
Щеки Рудковского раскраснелись, кожа губ яркая, в глазах озорной блеск. Ну мальчишка!
— Угу, — мычу в ответ.
Обратно я иду последней. Гордей с Саввой что-то обсуждают.
А меня тоска одолевать начинает. Все не так и все не то. Прошлые праздники мы веселились, катались на горке, снова запускали салюты…
Ну, как мы… Я и Савва. Тигран стоял в стороне, часто разговаривал по телефону. Он будто просто нас охранял.
А сейчас он кого охраняет?
Сердце стягивается рыболовной сетью. Она душит и причиняет мучение. Распахиваю шубу, волна жара окатывает сверху вниз.
— Да, безопасность в этом поселке такая, что еле пропустили к вам, — снова возвращается к цепляющей меня теме, — как в крепость посадили.
Это все, что он смог сделать?
Жадно хватаю морозный воздух ртом.
Неслыханно.
Хочется топнуть ножкой, нахмуриться и отчитать Рудковского. Тот, конечно, никогда не стеснялся в выражениях и говорил то, о чем думает. Но… это же о Тигране он.
— Ты не прав, — глухо произношу. Только глупый не почувствует обиду в моем голосе.
— Ну а что он еще сделал, а?
Савка чуть ускорился и вот-вот уже доберется до террасы дома. Я же замедляю свой ход.
