Меня бьет неконтролируемая дрожь от вспыхнувшего разговора.
Взгляд судорожно бегает по искрящемуся снегу. Столько всего хочется рассказать, мысли поступают в мозг как автоматная очередь.
— Благодаря Тиграну, моя бабушка вылечилась.
Рудковский сводит брови к переносице. Не знал про болезнь Софьи Марковны?
— Лечение, санаторий, лекарство, — голос срывается. Воспоминания отдаются болью. Я очень боялась потерять близкого мне человека, — все это Тигран взял на себя без лишних вопросов.
Гордей убирает руки в карманы куртки и смотрит на меня сверху вниз в ожидании продолжения.
Резкий выдох. Не понимаю, почему я вообще должна отчитываться и что-то ему объяснять?
— И квартиру бабушке тоже купил он. Тигран оплачивает наш отдых, все увлечения сына. В прошлом году они плавали с дельфинами, а зимой занимались с инструктором на горных лыжах.
Говорю быстро, дыхание не успеваю перевести.
Меня бросает из состояния в состояния: печаль, что все это в прошлом и зверский протест, вызванный совсем бестактными вопросами.
— А любовь, Светлячок? Я не слышу про его любовь…
Слезы подкатывают к горлу и связывают. Разреветься перед мужчиной было бы верхом отчаяния.
Улавливаю его взгляд, наполненный чем-то необычным. Каким-то азартом, что ли.
Отступаю, а объемная энергия Гордея толкает меня.
Рудковский преодолевает пустоту между нами за секунду и его губы накрывает мои.
Глава 9. Тигран
«Мальборо».
Сто лет не курил.
Затягиваясь горьковато-приторным дымом, сжимаю в правой руке смартфон и смотрю из окна стандартного номера богом забытой северной гостиницы.
На улице совершенно нет людей. Оно и понятно. Первое января, три утра по местному времени. Все празднующие разбрелись по домам.
Для мужика, много лет совершенно ничего не чувствующего, внутри слишком много эмоций. Рванных и болезненных. Таких, которые хочется достать изнутри и хорошенько промыть под напором воды.
"
"Одиночество уносит в воспоминания.
Смерть мамы многое в моей жизни изменила. Разделила на «до» и «после». Я мог бы сколько угодно врать себе также, как почти двадцать лет вру собственному отцу, повторяя всего лишь одну фразу: «Все в порядке».
Все, су-ка, в порядке!
Черт возьми.
Так двенадцатилетним пацаном я говорил после того, как маму похоронили и потом… А ещё все последние семь лет талдычу одно и то же.
Все в порядке.
