Я была чем-то вроде его няньки, играла с ним. Он хотел, чтобы я была с ним везде. Поэтому я присутствовала и на его занятиях. И я старалась, конечно, вобрать в себя как можно больше. Я была словно засохшее растение, которое пило знания. Я хотела учиться и учиться всему! Я усвоила их язык, я брала книги мальчика. Потому что я знала, что получила возможность, которой не было у других девочек. Мои знания, конечно, очень отрывочные, потому что я присутствовала не на каждом занятии…
— Ну, остановись. Чтобы усваивать знания таким образом и в таких обстоятельствах, требуется интеллигентность.
Откуда она у тебя?
Силье призадумалась.
— Моя мать знала очень многое. А ее отец был тоже грамотным. Я полагаю, что он писал, составлял письма для других крестьян. Он также очень красиво резал по дереву.
— Так вот откуда у тебя художественная жилка! — воскликнул Бенедикт. — Спасибо, Силье, теперь ты объяснила мне многие из твоих загадок! Но что это?
Оба прислушались. Сверху с церковной башни послышались тяжелые шаги.
Силье испуганно уставилась на Бенедикта. От отвечал недоумевающим взглядом."
"— Здесь появляются привидения? — прошептала она. Казалось, шепот эхом отражался под сводами.
— Чепуха!
Оба спустились вниз с лесов.
У Силье не было желания беспомощно висеть между небом и землей, в то время, как на церковной колокольне топали духи со всего света. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы не убежать.
— Кто это может прятаться там наверху? — прошептал Бенедикт. Он сделал к ней шаг, и она не была уверена в том, хотел ли он ее защитить или сам искал защиты.
Они напряженно ждали. Вдруг дверь, ведущая на колокольню, скрипнула, и оттуда вышел бородатый мужчина.
— Я голоден, как волк, Бенедикт, — сказал он. — Не найдется ли у тебя куска хлеба?
— Что? Это ты здесь прячешься и пугаешь до смерти мою ученицу!
Вот как, подумала Силье, значит, это только она испугалась?
— Конечно, у нас много еды, — продолжал Бенедикт. — Мы всегда о ней здесь забываем. Силье, принеси сюда дорожный сундучок.
Силье сбегала за сундучком и открыла его для бородатого мужчины. Он был среднего возраста, коренастый, с острым взглядом, одет в крестьянскую одежду. Возможно, он был кем-то другим, а не обычным крестьянином, потому что его одежда была модного покроя, а на ногах вязаные чулки.
— Мне нужна еда для двоих, — сказал он, опустошая содержимое сундучка.
— Другой с тобой? — спросил Бенедикт.
— Да. Молодой Хемминг лежит там наверху и изнемогает от жажды.
