Она могла прочесть восхищение в его глазах, и ей стало так тепло и хорошо на душе. Хемминг сразу понял, что пустой болтовней здесь он ничего не добьется. Это была серьезная и верная девушка — девственница, тут он мог бы съесть свою шляпу. Если бы у него была шляпа. Ну, девственности он ее бы скоро лишил. Когда бы у него нашлось время. А сейчас он должен был думать о более важных делах. О том, как спасти жизнь, например.
Он украдкой взглянул на Силье. Было бы очень приятно превратить этот бутон в молодую женщину.
Она была лакомой на вид в любом отношении. От нее пахло свежестью, правда, тут примешивался запах красок. Она производила впечатление теплокровной — с каштановыми волосами, фиалковыми глазами и блестящими белыми зубами за соблазнительными губами, нежными, словно лепестки розы.
— Присядь ко мне, Силье, — сказал он слабым голосом. — Я так устал, я так нуждаюсь в разговоре с умным человеком."
"Помедлив, она села у стены неподалеку от него и, натянув платье на коленях, прикрыла ноги. Хотя она не размышляла об этом сознательно, инстинктивно чувствовала, что ситуация была непростой.
Вряд ли его мужское самолюбие могло смириться с тем, что она спасла его от ужасной смерти, что она видела, как его били по лицу и называли идиотом. И теперь она снова пришла на помощь жалкому, запущенному бедняге. Интуиция подсказывала Силье, что она должна поддержать его достоинство.
— Вы… Вы член повстанческого движения? — робко спросила она, восхищаясь им.
Он допил остатки пива, которое она ему принесла.
— Еще бы, — сказал он нарочито небрежным тоном. — Я, пожалуй, один из руководителей.
— О! — произнесла она восхищенно. Ее глаза расширились. Это ободрило Хемминга. Он равнодушно рассматривал свои довольно грязные ногти.
— Ты знаешь… Я же получаю особо трудные задания. Поэтому в тот раз меня взяли в плен. Рисковал жизнью за других. — Это совсем не походило на то, что сказал Силье ее таинственный защитник. Он намекнул на безрассудное посещение женщины. Но Силье не хотела этого слышать.
— Он очень могущественный, ваш господин, — сказала она мечтательно. — Он однажды пришел и помог мне. Когда маленькая девочка заболела чумой. Не знаю, что он сделал, но он вылечил ее, и мою обмороженную ногу тоже. Его руки казались такими обжигающе горячими.
Хемминг уставился на нее.
— Кто? Ах да, он! Ты ошибаешься, — прервал он ее нетерпеливо. — Он не мой господин, я его не знаю, никогда его не встречал…
Силье поняла, что зашла слишком далеко.
