Силье определяла его настроение по тому, как он надевал свою видавшую виды шапку. Когда она была надвинута на лоб, Силье знала, что Бенедикт не выносит громких звуков или яркого солнечного света. Если же шапка была сдвинута на затылок, то он был обычным стариком, пропустившим рюмочку. Врожденная почтительность запрещала ему выпивать в церкви, но Силье знала, что он прятал кое-что в повозке, куда время от времени подходил.
Она снова влезла на леса, и некоторое время они работали молча. Потом Бенедикт начал тихонько хихикать.
— О чем вы думаете? — удивилась Силье.
— Вчера здесь побывали несколько стариков из прихода, чтобы поглядеть на нашу работу. Они увидели Дьявола в углу и были потрясены и взбудоражены, так как оставались там довольно долго.
Силье покраснела. Она не хотела идти туда и смотреть на эту мерзость, после того, как закончила работу. Она помедлила минуту.
— Он… Вы знаете, кого я имею в виду… сказал, что видел его в тот раз, когда сюда приезжал. Это мне не понравилось.
Бенедикт выглядел очень виноватым.
— Нет, это… было случайно. Он пошел туда сам и спросил, и я должен был сказать, что это ты написала Дьявола. В церкви же нельзя лгать.
«Ты стоишь тут и как раз лжешь, старый хитрец, — подумала Силье. — Бьюсь об заклад, что это ты затащил его туда!»
— Что он сказал? — тихо спросила она.
— Ничего. Он казался совершенно ошеломленным, сбитым с толку. Тогда я сказал, что посмотрим и выдадим девушку замуж, так как она стала рисовать такие страстные картины.
— Да нет же, вы ведь не так сказали? — воскликнула Силье.
— Что… Что он на это ответил?
— Я не знаю. Он показался мне очень раздраженным. Возможно, оттого, что я сказал нечто вроде: «Мы старики, пожалуй, выдадим ее замуж». Он, видимо, не хотел быть причисленным к людям моего возраста. Сразу после этого он удалился. Я полагаю, что он, возможно, был немного задет тем, что ты изобразила его Дьяволом. Но чего другого он мог ожидать?
— О, нет, — тихо и жалобно сказала Силье. — Он не должен был это видеть.
— Признаю, это было немного глупо.
После его визита я очень испугался. Ох, я больше не могу говорить об этом сейчас. Расскажи мне лучше, почему у тебя такой грамотный язык. Ты росла ведь не в образованной среде, не так ли? Правда, говорят, что розы могут расти среди осота и на навозной куче, но с тобой особый случай. Ты можешь читать и писать?
— Так, немного. Понимаете, случилось так, что один из малолетних сыновей владельцев усадьбы, где я жила, привязался ко мне.
