Когда стало смеркаться, она услышала, что к ним кто-то приехал. Вместе с Бенедиктом, вернувшимся из церкви, был всадник. Силье услышала голоса собеседников, и вдруг в дверном проеме домика, где она жила с детьми, появился гость.
— Выйди, Силье, — произнес он низким грубым голосом. В доме было темно. Он был сейчас одет не в волчью доху, а в темно-коричневый плащ, но она тем не менее узнала его. Ее руки дрожали, когда она поднялась с постели ребенка. Суль начала хныкать и потянулась за ней.
— Может быть, мне остаться здесь? — спросила она неуверенно и заставила себя встретить его взгляд.
Он смотрел на нее своими особенными глазами. Теперь она видела, что они были светлые, как янтарь, между угольно-черными ресницами.
— Ты радуешься ребенку, не так ли?
— Да, очень. Очень.
— Выйди отсюда! Подожди в кухне с женщинами!
Силье, помедлив, послушалась, стараясь не замечать плача девочки. На кухне никто не сказал ни слова. Настроение было каким-то странным, напряженно-тягостным. Появление главаря мятежников было, очевидно, не ко двору.
Опасно, опасно для жизни! Бенедикт стоял, оцепенев, у окна, работник вертел в руках шапку, а женщины сидели совершенно неподвижно. Силье села и сложила руки на коленях. Одна из женщин начала тихо молиться.
— Прекрати сейчас же! — зашипел на нее Бенедикт, потеряв самообладание.
— Конечно, извините, — сказала женщина, которую звали Мари. Это она, в основном, брала на себя заботы о Суль.
Внезапно Силье вскочила.
— Он там уже так долго. Я пойду посмотрю.
Странно, но никто не пытался ее остановить.
Помедлив, она открыла дверь в маленький домик. Мужчина стоял, склонившись над постелью. Он выпрямился и повернулся к ней. Он не выглядел ни сердитым, ни удивленным, когда она вошла.
— Это крепкий ребенок, — произнес он своим странным резким голосом. — Она выживет. Но… — он оборвал самого себя.
— Это правда? — недоверчиво спросила Силье. — Как вы это можете знать?
Он слегка улыбнулся.
— Есть немало людей, которые заражаются и выживают, ты это знаешь. Только будь рядом с ней, что бы она не чувствовала себя одинокой.
— Это я сделаю.
Суль была теперь более спокойной, она устало улыбнулась им.
Он внимательно посмотрел на Силье.
— Ты хромаешь?
— Это пустяки. Обмороженная нога никак не заживает.
— Нельзя ли мне посмотреть ее?
— Нет!
Ей стало почти стыдно из-за своего резкого тона. Мужчина ждал с улыбкой на губах. Он явно веселился. Она смирилась и села на кровать. Не говоря ни слова, он присел у ее ног и снял длинные чулки.
