Бенедикт позвал Грету, приказав принести ребенка. Из соседней комнаты слышались ее жалобные возражения.
— Он еще не крещен!
Могучий гость отвечал:
— Силье временно окрестила его, когда нашла. То крещение пока еще действует.
— Да, черт возьми, — сказал Бенедикт. — Грета, напомни мне при первой же возможности найти для детей пастора. Мы слишком давно пренебрегаем их душами. — Он сказал это непривычно высоким голосом, какого Силье никогда у него прежде не слышала. На пороге появилась Грета.
— Да, господин Бенедикт, — сказала она обвиняющим тоном.
— Подумайте, что было бы, если бы ребенок умер. Тогда его душа отправилась бы сразу к… — Она замолчала и бросила на гостя испуганный взгляд. Потом она исчезла и вернулась с ребенком. Силье взяла у нее мальчика и протянула гостю. Тот посмотрел на нее странным грустным взглядом.
— Ты доверчива. Поэтому я сделаю все, что смогу. Но я хотел бы быть один.
Все ушли из кухни. Силье оглянулась, уходя. Было так приятно видеть этого дикого зверя, колоссального и могучего, с маленьким человеческим детенышем на руках.
Мальчик почти исчез в них. Он посмотрел на мужчину внимательными глазами и начал кричать. Но скоро младенец замолчал. Они ждали в прихожей, она, Бенедикт и работник, не говоря ни слова и не глядя друг на друга. Вскоре мужчина вышел к ним. Он протянул ребенка Бенедикту.
— У новорожденных своя защита, — сказал он. — Чуме трудно в них вцепиться.
Это было все, что он сказал. Силье вышла за ним во двор. Она подумала, что он, возможно, этого хочет, поскольку он не протянул ей ребенка.
— Я знаю, кто вы, — быстро сказала она.
— Ты знаешь? — спросил он с легкой скептической улыбкой.
— Да, я не выдам вас. Вы можете положиться на то, что я друг. Если когда-нибудь вам понадобиться моя помощь… Но она вам, явно, не понадобится.
Он стал серьезен:
— Нет, Силье, может быть, мне понадобится помощь. Я думаю, ты поняла, что я очень одинокий человек и могу положиться на немногих.
Она усердно кивала, исполненная серьезности и понимания.
У него на щеках появлялись глубокие морщины, когда он улыбался.
— Тебе здесь хорошо?
— О да! Я не могла бы желать лучшего. Спасибо за то, что вы направили меня сюда. И спасибо за… все!
Он сделал неопределенный жест рукой.
— Силье, Силье, — сказал он медленно. — Ты — дитя. Но ты пришла в себя, оправилась чисто физически. Ты уже не такая изможденная. Сейчас ты больше походишь на распускающийся бутон. И… не мешкай известить меня, если я тебе опять понадоблюсь.
