«Это не Изобель», – мысленно отметила Адалина, и от волнения выпитая вода упала в желудок острым камнем.
Шаги были тяжелыми, размашистыми. Мужскими.
Адалина оглянулась на платье, висевшее на спинке стула, но быстро отбросила мысль об одежде. Пока она будет переодеваться, незваный гость доберется до комнаты. Но что ей тогда делать? Окно было таким маленьким, что она не пролезла бы через него. Сточной трубы, по которой она могла бы спуститься, тоже не имелось, а прыгать со второго этажа было слишком опасно. Спрятаться тоже негде.
Оставалось лишь одно.
Адалина выхватила из-под подушки кинжал и выставила перед собой аккурат в тот момент, когда дверь со скрипом отворилась.
– Да чтоб меня так каждый день приветствовали. – Тристан многозначительно присвистнул, бесстыдно изучая ее сорочку на тонких лямках, едва доходившую до колен.
Адалина с облегчением выдохнула и опустила кинжал. Ее рука заметно подрагивала, а ладони стали неприятно липкими от пота.
Не дожидаясь приглашения, Тристан прошел в комнату и уселся на ближайший табурет.
– В следующий раз хватайся не за кинжал, а за утварь. Сомневаюсь, что леди вроде тебя умеет драться, а вот ударить по голове глиняным горшком способен даже ребенок."
"– Отвернись и дай мне одеться, иначе последую совету и врежу горшком по твоей наглой роже. – Адалина выругалась совсем не как леди и направилась к стулу с платьем. – Какая нечисть тебя сюда принесла?
– Я бы сказал, что соскучился, но в последнее время мы так часто видимся, что я исчерпал запас дружелюбия. Меня привело дело.
Тристан повернулся к ней широкой спиной, и Адалина начала надевать коричневое платье, которое уже успело набить оскомину.
Она любила красивую одежду. Не то вульгарное уродство, в которое ее наряжала мать, а потом и Стефан. Ее слабостью всегда были изящные платья из шелка и парчи, украшенные заморским кружевом и драгоценными камнями; расшитые искусными рукодельницами шляпки и бархатные туфельки.
Перед побегом Изобель вынесла из Изумрудного дворца целый сундук с украшениями, которые Адалина собиралась распродать, как только покинет королевство, чтобы обеспечить себе жизнь в достатке.
Одна только мысль о том, что придется расстаться с роскошью, навевала на нее тоску. Но это не такая уж высокая плата за долгожданную свободу.
Адалина принюхалась к ткани и скривила лицо. От платья пахло мясным рагу, которое прошлым вечером она помогала готовить Изобель. И хотя перед сном Адалина постирала его куском травяного мыла, запах до конца не выветрился.
