Живот скрывала прозрачная ажурная сетка, через которую отчетливо проглядывали очертания женственных изгибов талии, аккуратный пупок и россыпь манящих родинок. Такая же ткань прикрывала руки от плеч до запястий. Нижняя часть наряда состояла из полупрозрачных синих шаровар с длинными разрезами от пояса до щиколоток, украшенных золотыми браслетами. При ходьбе тонкий шелк свободно развевался и обнажал стройные длинные ноги. В волосах, ниспадающих крупными локонами до самой поясницы, сверкали золотые цепочки с полумесяцами и звездами на концах.
В завершение образа Адалина прикрыла лицо прозрачной вуалью, оставив на виду лишь глаза, густо подведенные сурьмой.
Тристан захотел ослепнуть, только бы не созерцать это душераздирающее великолепие. Но он не мог ни отвернуться, ни даже моргнуть.
– Вы же в курсе, что для Фарада будут плясать не обычные танцовщицы, а блудницы из борделя? Они, как правило, полностью оголяют грудь.
Замечание Изекиля вывело его из оцепенения.
Тристан окинул помощника злобным взглядом, с трудом сдерживая порыв придушить его.
– Вот именно. Пока остальные блудницы будут трясти голой грудью, Адалина привлечет его своей неприступностью, – сказала Кристин поучительным тоном. – Вам, мужчинам, вечно приходится разжевывать прописные истины.
Адалина вопросительно взглянула на Тристана, словно ее волновало его мнение о наряде. Тристан же радовался, что был одет в свободную робу, скрывавшую его возбуждение. Изекиль, казалось, вовсе не впечатлился обжигающей красотой Адалины: либо знал, что если покажет хоть каплю заинтересованности, то наживет себе лютого врага в лице Тристана, либо его волновала совершенно другая девушка.
– Пора выдвигаться. Я подкупил одного из сопровождающих, и он опоил своего напарника слабительным снадобьем и предупредил девушек, что к ним присоединится новенькая, особый подарок для Фарада, – сказал Тристан, приблизившись к ним. – Примечательно то, что она немая.
– Немая? – удивленно переспросила Адалина.
– Во-первых, у тебя слишком явный акцент, и в тебе сразу распознают чужеземку.
А так, в приглушенном свете комнаты и с вуалью на лице, у тебя есть шанс не выдать себя. Во-вторых, когда поднимешься в покои Фарада, – молись, чтобы ты туда поднялась, иначе я съем тебя живьем, – тебе придется незаметно вылить содержимое флакона в рот, чтобы опоить его через поцелуй. Проще всего прикинуться немой, чтобы у Фарада не возникло вопросов, почему ты держишь рот на замке.
