Тристан сократил расстояние между ними, глядя ей прямо в глаза, и засунул флакончик в вырез лифа. Когда его пальцы коснулись оголенной кожи на груди, Адалина едва заметно вздрогнула, а он сам притворился, будто не почувствовал волнительного покалывания на подушечках.
– Пути назад нет, Адалина, – безрадостно произнес он. – Нам пора.
Уже через час они направлялись ко дворцу Фарада Наби. Тристан и Изекиль сопровождали паланкин, внутри которого находились шесть девушек. Адалина сидела у самого края, кутаясь в легкую темно-синюю мантию, скрывающую танцевальный наряд.
Она притворялась немой и объяснялась при помощи жестов. К удивлению Тристана, она не импровизировала, а на самом деле знала язык жестов. Правда, тот, которым пользовались на Западе и Юге.
Чем ближе они подходили ко дворцу, тем сильнее нервничал и злился Тристан. В их плане – шатком и очень ненадежном – самую важную роль играла та, кого он хотел силком вытащить из клятого паланкина, взвалить себе на плечо и вернуть в дом Кристин, лишь бы этот лысый ублюдок не пялился на нее своими маленькими противными глазенками.
И с каждым мгновением это желание только росло.
Наконец, они прибыли к высокой кованой ограде, возле которой стройными рядами росли чайные розы, и стражники Фарада осмотрели их с головы до ног. Тристан знал об этой проверке, и единственным оружием при нем был нож, спрятанный в сапоге. Такой же маленький клинок припрятал Изекиль в складках чалмы. Когда очередь дошла до Адалины, Тристан мысленно взмолился, чтобы стражник не перестарался с досмотром и не обнаружил в вырезе ее аппетитной груди флакон со снадобьем.
На Харият опустилась ночная мгла, и Тристан не мог толком разглядеть ни просторный двор, ни сам дворец. Он шел спереди, за ним – шесть танцовщиц, одетых в такие же мантии, как и у Адалины, а их процессию замыкали Изекиль и Камал – стражник из борделя, которого они подкупили.
Люди Фарада провели их через боковой вход, которым обычно пользовались слуги, в небольшое помещение, похожее на кладовую.
Тристан заранее выяснил, что там девушки снимали мантии, а потом шли в просторную чайную комнату, где миреасцы принимали гостей и проводили праздничные трапезы."
"С девушками позволялось пойти только одному сопровождающему из дома удовольствий, а двое других ждали здесь. Танцовщицы по очереди выступали для Фарада, а потом он выбирал лучшую и отправлялся вместе с ней в спальню.
