Считай, что так я возвращаю долг за помощь в поиске Бернарда.
Тристан упорно не смотрел в ее сторону, и Адалине хотелось перегнуться через стол и хорошенько встряхнуть его.
– Трис, какой срок действия у твоего снадобья? – вмешалась Кристин в разгорающийся спор.
– Десять дней, – сквозь стиснутые зубы ответил он. – Потом оно станет бесполезным.
– Тогда прекращай строить из себя ревнивца. Если все пройдет по плану, Адалине ничего не будет угрожать.
– Я не ревную, – спокойно возразил он. – Адалина никогда не участвовала в миссиях гильдии.
Она…
– А кто добыл тебе информацию о местонахождении короля Алана, когда тот был в плену у Стефана? – перебила его Адалина, полыхая от злости и обиды. – Кто принес тебе на блюдечке чертежи дома, в котором его держали, с точным количеством комнат, входов и выходов, стражи и слуг? Кто предупредил твоего брата, что в день Великого Совета Стефан пошлет в тот дом дополнительную стражу, и тем самым спас тебе жизнь? Кто у границы Запада и Ардена ранил разбойника, который хотел тебя убить? Этого разве недостаточно, чтобы стать хваленым членом твоей гильдии и повилять бедрами перед похотливым мужиком?
Адалина чуть ли не скрежетала зубами от праведного гнева.
Кристин смотрела на нее новым взглядом, в котором читались и удивление, и уважение. Видимо, она не знала этого и принимала Адалину лишь за избалованную девицу.
– Ладно. Твое право, маленькая Адалина. Но в случае беды пеняй на себя. Честь «Черной розы» непогрешима, и верные члены гильдии без страха отдают за нее жизнь.
Тристан вышел из комнаты, так и не взглянув на нее, и девушки остались наедине.
– Не обращай на него внимания, – сказала Кристин. – Он боится за тебя, вот и бесится.
Адалина недоверчиво фыркнула.
– Скорее, пустыня в Миреасе покроется снегом, чем Тристан Вейланд проявит обо мне беспокойство. – Она отогнала воспоминания о том, как он прижимал ее к себе и шептал молитвы, когда она истекала кровью после ранения.
– Два упрямых глупца, – пробубнила себе под нос Кристин.
У Адалины не осталось сил на споры с ней.
Она поблагодарила ее за теплый прием и отправилась в свои покои.
Глава 27
В этот момент Тристан ненавидел и самого себя, и Адалину. Ее – за то, что вызвалась участвовать в опасной авантюре. Себя – за то, что не отговорил ее. Он прекрасно понимал, что не успеет найти более подходящую кандидатуру в столь короткие сроки, но от одной мысли, что эта упрямая ослица снова подвергнет себя опасности из-за него, внутри все неприятно сжималось.
