В синих утренних сумерках, когда земля еще не отделилась от неба, тихо соскальзывает на бетон симферопольского аэропорта транспортный самолет, из него вываливаются спецназовцы в беретах и защитных комбинезонах, пригибаясь, точно под пулями, перебегают пустое пространство, вышибают (хотя можно было бы просто открыть) двери в диспетчерскую и громадный их командир с матерчатыми трезубцами на плечах объявляет, что с данной минуты в Крыму восстанавливаются закон и порядок. Сопротивляться малочисленная охрана аэропорта не может.
Через три часа колонна грузовиков вползает на пробуждающиеся улицы Севастополя. Около десяти утра спецназ занимает здание городского управления внутренних дел (большая часть милиции при этом переселяется в соседние помещения), а в начале двенадцатого, когда весь город уже гудит, два десятка бойцов проходят по светлым коридорам горисполкома, и, опять чуть не снеся без всякой надобности дверь в приемной, извещают председателя городского совета, что в связи с нарушением конституции Украины он смещен со своего поста, в Севастополе вводится «особое гражданское положение», внеочередные выборы будут назначены «согласно закона», а пока вся власть в городе переходит в руки представителя президента.
Из-за спины командира появляется некто в штатском и чиновничьим оловянным взором окидывает лепоту кабинета: кривовато повешенный поясной портрет нынешнего президента, бледный флаг Украины и рядом с ним – нагловатый кумач бывшего СССР, какие-то грамоты, какие-то исторические указы в металлических рамках, горку тусклых цветов, где растопыривает ребристые лапы кактус; все натужное великолепие советской провинции.
Ничего, кроме усмешки, это не вызывает. Он презрительно поднимает брови и нюхает воздух. Освободите помещение, приказывает он председателю горсовета.
Это – железный кулак, чтобы показать кто здесь хозяин. Ничего хуже киевские политики измыслить бы не смогли. Мало того, что севастопольцы оскорблены бесцеремонным вмешательством в то, что они считают местной прерогативой, но еще выясняется, что хваленый кулак бессмысленно погружается в пустоту; потому что когда представитель центральной власти, уже доложивший в Киев, что операция успешно завершена, вызывает к себе для отчета чиновников местной администрации, обнаруживается, что никого из них в здании горсовета сейчас нет, что буквально каждый только что отлучился по чрезвычайно срочному делу, телефона своего не оставил и неизвестно, когда появится.
