Потому что не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы в качестве исходного пункта выбрать именно Севастополь – это решение напрашивается само собой, Севастополь по положению своему и должен стать местом ключевого сражения – но с другой стороны, надо быть именно гением, чувствующим время и место, чтобы снова выйти на поле, где еще дымятся остатки разбитой техники, где не убраны раненые и птицы вьются над живыми и мертвыми, где земля прокисла от крови и где разгром стал свершившимся фактом.
Это противоречит всякому здравому смыслу. Правда, есть в ситуации поражения один важный момент. Возникает он редко и, как правило, не учитывается победителем. Но зато обладает способностью вывернуть ситуацию наизнанку. Это – фактор внезапности, с которой противник, казалось бы поверженный в прах, вдруг отряхивается и вырастает в новом величии.
Мощь этого фактора правительство Украины незамедлительно испытывает на себе, потому что когда в ультимативно пренебрежительной форме, ставшей нормой в отношениях между Киевом и властями в провинциях, оно требует от городского совета отменить «так называемый референдум», горсовет Севастополя отвечает, что никаких украинских законов они не нарушили, проводить опросы – прерогатива местных властей, мы живем в демократическом государстве, не так ли? – а правительство ныне автономной Крымской республики, прежде робко-послушное и даже в определенной мере ручное, объясняет, что они как раз занимаются данным вопросом: создается комиссия для правового изучения ситуации, комиссия сделает выводы, тогда можно будет принять решение.
"
"Тихое, но яростное сопротивление чувствуется за этими формулировками. С оторопью понимают в Киеве, что время, когда болезнь можно было лечить, прошло, повлиять на положение в Севастополе они просто не в состоянии, референдум (или, если угодно, «опрос») состоится, какие бы молнии не летели с Крещатика, а поскольку правящее большинство на демократической Украине составляют все те же функционеры КПСС, то и действия, ими предпринятые, выглядят соответствующе.
