Но сейчас о милых странностях речи уже не шло. Трагедия и предательство превратили Томского не просто в сумасшедшего, но в маньяка.
Настя попыталась было предложить правильный путь:
– Миша, – твердо произнесла она, – если ты не убивал своих близких… Если у тебя есть доказательства против Севы, против няни… Давай пойдем в полицию и все расскажем!
Но Томский расхохотался ей в лицо – насмешливо, почти демонически.
– Ты издеваешься надо мной?! Ты думаешь, я допущу, чтобы убийца моей дочери получил пять-десять лет на общем режиме? Пусть даже пожизненное?! Нет, милая.
Кровь за кровь. Библейская истина. Иначе мир рухнет.
– Но в Библии написано совсем по-другому… – начала она.
Однако Томский грохотнул кулаком по столу:
– Анастасия, давай договоримся. Со мной не спорь. Никогда. Поняла?!
Однако она упорствовала:
– Миша, но ведь если мы пойдем в полицию и если тебя оправдают, это будет очень удобно. Диагноз снимут, ты получишь паспорт…
– А с чего ты взяла, что я этого хочу? – мрачно улыбнулся он.
– Мне больше нравится быть психом. А паспорт я себе сам сделаю. Какой угодно.
– Но тебя ведь убийцей считают.
– Настя, – презрительно хмыкнул он. – Прости, но мнение народа меня решительно не волнует. И в помощи нашей доблестной полиции я не нуждаюсь. Уголовное дело возобновлю сам. И суд над убийцами сам творить буду."
"– Хочешь реальный срок получить? – вздохнула она. – В тюрьме?
Томский холодно молвил:
– Сроки получают глупцы. А я буду работать с умом. – Хохотнул: – Как на бутылках с виски пишут: «Drink responsibly».
Вот и будем с тобой работать – ответственно. Пойдешь ко мне ассистенткой?
– Ни за что, – решительно произнесла она.
– Как хочешь. – Томский взглянул сквозь нее.
– И вообще я уйду от тебя.
– Уходи, – равнодушно пожал плечами программист.
И лишь когда у нее на глазах выступили слезы, равнодушно прибавил:
– Только куда тебе уходить? И зачем? Мужика у тебя нет. Работу свою ты не любишь. Москву не любишь. Денег у тебя нет. Чем тебе будет лучше без меня?
Она хотела возразить – Томский повысил голос:
– Это ведь ты пришла ко мне.
Пришла сама, первой. Значит, я зачем-то был тебе нужен. Зачем?
– Позлорадствовать хотела, – честно призналась Настя. И безнадежно добавила: – Вот дура!
– Дура, – спокойно согласился он. – Саму себя совсем не знаешь. При чем здесь злорадствовать? Ты меня до сих пор жалеешь и любишь. Потому и вытащила из психушки. А я что? Я только рад тебя в союзниках иметь. Вот и оставайся.
