Нарастающее чувство, что вот-вот случится взрыв внизу живота и затопит её тело, попросту отсутствовало, она чувствовала себя резиновой куклой, у которой половые органы ненастоящие, а значит и оргазма быть не должно. Влад был слишком занят собой, чтобы заметить, как Ида смотрит в потолок огромными удивленными глазами, пока сверху муж трахает свою жену, зарываясь носом в её шею. Он поднял ей руки над головой, сцепляя их пальцы и крепко сжимая, боль от его хватки единственное, что она почувствовала за весь их секс.
Влад тем временем достиг наивысшей точки своего наслаждения, он громко застонал у неё под ухом и содрогнулся несколько раз, изливая в неё свою любовь и сперму заодно, будто долго копил.
Ида лишь слабо пискнула в ответ, изнемогая от тяжести его тела на себе. Мокрый от пота мужчина, тяжело дышал, уткнувшись лицом в мат около её головы, он расцепил их руки и просунул свои под неё, крепко обнимая и прижимая к себе. Его мокрый, как у щенка, нос заелозил по её шее, было щекотно, но не возбуждающе.
— Ида, моя любимая, Ида. — шептал он ей в ухо.
— Слезь с меня, мне тяжело. — наконец подала она голос, тихий и безжизненный.
Только сейчас Влад начал понимать, что с ней что-то не так, он приподнял голову, глядя на неё сверху вниз — пустые глаза, которые даже удивляться уже перестали всему, что тут происходит, смотрели на него, безразлично, отстраненно, холодно. Одному ему было жарко.
— Пожалуйста. — тихо сказала он, отталкивая его в мокрую грудь.
— Ида… Я ведь… Мы ведь не… Ты же была не против, нет? — забормотал он, глядя как она спокойно встала, взяла с пола трусики и шорты, надела их и смахнула пот с носа, направляясь на выход.
— Всё было с моего согласия. — холодно сообщила она ему, берясь за ручку двери. — Но это ничего не значит, не делай так больше. Всё кончено, Влад. Догорит само, просто больше не трогай меня никогда.
Дверь за ней тихо захлопнулась, Влад остался позади, а Ида поднялась к себе в комнату, понимая неутешительную для себя правду — она закончилась, как женщина.
Врач принимавший у неё последние роды сказал, что так может быть. Тяжелые роды длиною в двенадцать часов и упертая, как коза, Ида, которая утверждала, что родит сама, не надо её живот резать скальпелем. Родила, едва передвигалась две недели по палате, но после того, как боль от заживления ран и швов прошла, она больше ничего не чувствовала, не замечая перемен в своём организме.
