Вот почему за последние три года, она даже сама к себе не прикоснулась, не было нужды — она ничего не чувствовала, даже возбуждения не было. Мужчина Иде был больше не нужен, никакой, ни муж, ни любовник, всё кончено. Ида упала на пол в своей комнате и горько разрыдалась над своей несчастной со всех сторон судьбой, что стала ещё хуже утром, когда раздался звонок и ей сообщили, что её маленькая Сонечка в больнице.
Глава 25
— Папа! Папа! Папочка! Вставай! — заорал вместо будильника над ухом Влада голос сына. — Мама уходит! Мама сейчас уйдёт!
Влад с трудом продрал отяжелевшие от тревожного сна веки и взглянул на взъерошенного сына в пижаме, который со слезами на глазах смотрел на отца.
— Мама собирает свой чемодан, она уходит! Скажи, чтобы не уходила! — заплакал сын. — Скажи ей! Она меня не слушает!
Влад мигом соскочил со своей кровати и широкими шагами направился в комнату жены, у её двери он остановился и сказал сыну:
— Иди к себе в комнату, я сейчас всё решу!
— Пап… Не дай ей опять… От нас уйти… — всхлипнул Димка, вытирая нос.
— Не дай ей нас бросить…"
"Отец присел на корточки около сына и крепко обнял его, чтобы хоть как-то успокоить.
— Она тебя не бросала, Дим, не бросала, и сейчас не бросит, я всё для этого сделаю, слышишь?
Димка его слышал, послушно кивая головой, утыкаясь отцу в плечо и нервно всхлипывая. Влад понял, что у Иды окончательно сорвало предохранительные клапаны после вчерашнего вечера и ночи, ей пора в больничку, лечить нервный срыв. Муж её довёл.
— Я сейчас с ней поговорю, беги к себе. — подтолкнул Влад своего сына по направлению к комнате.
Когда он зашёл в спальню, Иды там не было, Влад обнаружил её в гардеробной, среди кучи вещей, которые она медленно снимала с вешалок, долго рассматривала, теребя в руках и кидала их на пол, преходя к следующей. Её чемодан был раскрыт, а в нём валялась куча одежды, совсем уж из разных сезонов. Ида была одета точно также, как и вчера после бокса, как будто и не ложилась, на часах было семь утра.
Влад осторожно подошёл к ней сбоку и тронул за плечо, она повернулась к нему и он чуть не отшатнулся от неё, вовремя себя остановив. Белки её глаз были сплошь в лопнувших капиллярах, красные, воспалённые веки нависали над краснотой фиолетовыми складками, будто она проплакала всю ночь, тёмные круги, как у панды, вокруг глаз создавали ещё более пугающее впечатление.
— Ида, ты далеко собралась?
— На море… еду я… — пробормотала она, продолжая странные сборы.
