Так и хочется сказать, на кой черт они мне сдались, но вслух я этого не произношу. — Ну чего молчишь? Задавай вопросы, — настойчиво предлагает Глеб, хватая флакон с кремом.
— Ну и что в итоге, у тебя есть дети? Люди, а не кошки, собаки, шиншиллы и попугаи.
— Нет. У меня нет детей, — усмехаясь, произносит Глеб.
— Почему ты их не хочешь? Не любишь?
— Я не ставлю смыслом своей жизни рождение детей. Кажется, я говорил, что эгоист. Сомневаюсь, что из меня получится хороший отец. Да и мне бы не хотелось делить внимание женщины с ребенком.
— Ты серьезно?!
— Надо было уже вуалировать?
— Не надо ничего вуалировать. Просто это… странно.
— В жизни все меняется, правда. Возможно, через несколько лет мне взбредет в голову обзавестись наследником. Не знаю, — вполне серьезно произносит он. — У меня нет негатива к детям, но и особой любви тоже. Мужчинам в этом плане проще. Отцом можно стать и в шестьдесят.
— Ну да, — задумчиво бурчу себе под нос, пытаясь проанализировать полученную информацию. И еще долго обдумывала бы, если бы не один нюанс — Глеб выдавил крем на свою руку и тут же коснулся моих ног.
— По сути, я помешал девчачьим радостям, и ты не закончила свои спа-процедуры. Я их обязан, как минимум, продолжить. Считай, что я сейчас массажист. Ну или врач.
— Ты — мужчина.
— Врач — вроде как бесполое существо.
— Вроде как. Мне не нравятся врачи мужчины, я предпочитаю иметь дело с женщинами, — совсем недружелюбно произношу я, настороженно смотря за тем, как Глеб ведет ладонями по моим ногам.
Сейчас я точно понимаю почему он не взял плед. Мне уже становится тепло. Просто от того, что горячая волна охватывает мое тело. И сердце отбивает чечетку, стоит мне только опустить взгляд на свои ноги. Точнее на его руки, гладящие мои ноги. Что вообще происходит? Ладно, двинуть в ответ ему ногой я не могу, но ведь… что-то сказать могу. И руки. Руки мне на что? Ну что мне стоит ударить его по ладоням? Ну сделай хоть что-нибудь, Соня.
— Ты копишь во рту слюну, чтобы плюнуть в меня, потому что не можешь ударить ногой? — тихий голос Глеба нарушает внезапно возникшую паузу.
— Не коплю, — шумно сглатываю.
— Но задумываешься об этом, — скорее утверждает, чем спрашивает. Забавно, но здесь он не прав. — Твои вопросы иссякли?
— Не иссякли, — по сути, он ведь не делает ничего плохого или пошлого. Втирает вроде бы как крем и выше коленей меня не касается.
— Ну так спрашивай и можешь для разнообразия перевести взгляд с моих рук на меня.
