— Лука, ты же больно мне делаешь… — она сползает на колени передо мной, тянет свои ручки к джинсам, расстёгивает ремень, переходя к пуговице. Аж зубы сводит от отвращения. — Я могу же сделать тебе приятно… Вряд ли она так умеет…
— Что за …шум.
Дверь открывается и на пороге оказывает цыплёнок с растрёпанными волосами и заспанным, испуганным лицом. В нежно-розовой шелковой пижаме она выглядит юной и девственно чистой, ей еще бы медведя подмышку и вообще малышка.
От этой картины маслом личико женушки становится угрюмым и растерянным.
Я вздыхаю и только сейчас понимаю, что пока я смотрел на Алису, стерва добралась до трусов.
Огромные синие глазища смотрят на меня осуждающе, прожигают во мне дыру. Уголки рта нервно подрагивают. Чувствую себя мудаком, будто и вправду изменил, хотя у меня даже не встал на эту проститутку. Мониша словно в тисках держит мои яйца. Рано или поздно осознаёт свою власть надо мной, что если будет ласковой и послушной, все сделаю, что попросит.
Стоит босая на полу, широко расставив ноги, поджимает крошечные пальчики на ногах.
У меня аж челюсть сводит, ей еще придатки застудить осталось к полному комплекту. Дура. Но моя, блядь. Каждый этот милипиздрический пальчик принадлежит мне.
Оттягиваю Габи за волосы от себя, курица дрожит как в припадке. Алиса продолжает уничтожать меня взглядом, но делает это горделиво, по-барски так. Мне становится немного забавно смотреть, как кроха пыжится, хочет казаться смелой. Она молодец, боец получше многих из спецназа, но для меня цыплёночек, которого нужно оберегать.
— Я жду. — тихо произносит она, не двигаясь с места, скрещивая свои маленькие ручки. Поза воинственная. — Я жду объяснений.
— А мы тут играем с Лукой. — тянет Габи, начиная дико смеяться, ей хочется довести Монишу. Меня ей не вывести. — Предаёмся воспоминаниям.
Алиса очень быстро сокращает расстояние между нами, оказывается позади нас, хватает силиконовую за подбородок и отпускает пощечину. Звонко. Маленькая ладошка наносит приличный удар, как я учил, хлесткий.
У армянки после этого удара лопается губа, выступает кровь, но она не морщится и не издаёт жалобных звуков. Смотрит только на нас с ненавистью.
— Штаны заправь. — голос Алисы неузнаваемо резкий, стальной. Она приказывает мне и я слушаюсь свою жену, заправляю штаны под ее пристальным взглядом, даже усмехаюсь. Дьяволица. А чего мне спорить с ней? Цыплёночек же облизывает губы, прикусывает уголочек и повторяет снова. — Лука, я жду объяснений.
