Но тут же передо мной встала ещё более трудная загадка: зачем столь высокая персона явилась ко мне лично, ведь любое указание можно было передать через подчинённых императору остроухих женщин угрожающей наружности? Но вот, императрица собственной персоной стоит у меня на пороге… Я даже в мечтах не могла предположить, что такое вообще может случиться… Кто я, и кто она?
Словом, это невероятное событие привело меня в такое замешательство, что я просто пучила на гостью глаза, не в силах вымолвить ни слова.
— Здравствуй, Алиша! — сказала императрица. — Ты позволишь мне войти?
Она ещё спрашивает разрешения? Я конечно, уже многое поняла о том, какие взаимоотношения теперь будут между людьми в нашем мире, но все это я никак не могла отнести к императрице. Она же для меня и для остальных наших не просто человек, а та, кто выше нас, обычных людей, и уж тем более чернокожих… Да разве ж это мыслимо, чтобы она действительно ожидала от меня разрешения войти?
— Ну что ты застыла, Алиша? — сказала императрица, внимательно глядя на меня все с той же улыбкой.
— Ты пустишь меня к себе?
— Ээээ… — только и смогла я пробормотать, и открыла дверь пошире.
Она вошла. И стала осматриваться… И в этот момент я поняла, насколько убога моя комнатка в её глазах. Она привыкла к блеску и роскоши, к просторным помещениям с высокими потолками, ко всему изящному и красивому. А эта моя маленькая каморка, которую я считаю своим домом, для неё выглядит, наверное, точно пыльный чулан… Лучше бы она назначила встречу в другом месте, если хотела поговорить со мной лично.
Мне стыдно за то, что она видит все это убожество. Императрица — в своей красивой и ладной форме, вся такая светлая, чистая, сияющая, благоухающая, исполненная царственной грации — смотрится здесь совершенно чужеродно… Я вдруг увидела свою комнату её глазами: эти трещины на стенах, облезлый пол, рассохшаяся дверца шкафа, тронутая ржавчиной спинка кровати, на которой висит старенькое штопаное полотенце…
И тут я услышала:
— Уютно тут у тебя, Алиша! И пахнет приятно… — Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснул озорной огонек.
Она перевела взгляд на тумбочку и сказала: — О, какая у тебя прелестная чашечка с птичкой!"
"Императрица наклонилась и стала разглядывать мою чашку. А я в это время все ещё пребывала в замешательстве, однако мне стало очень приятно от её слов. Ведь я и сама всегда считала, что у меня уютно, и втайне гордилась этим.
