Существование любовника было единственным правдоподобным объяснением; он подозревал это еще ночью перед ее исчезновением. Она не хотела его в своей постели; если бы что-то другое, а не любовник, беспокоило ее в ту ночь, она бы искала защиты в его объятиях, даже если б и не призналась ему. Но меньше всего Элизабет хотела тогда его.
Нет, в ту ночь Ян в действительности ничего не подозревал – это вызвало бы такую боль, которую он не смог бы вынести. Сейчас, однако, Ян не только подозревал, он знал, но никогда не представлял себе, что может существовать такая боль.
"
"– Я говорю, они не будут тебя судить, – повторил Джордан. – Честно говоря, вы думаете, будут? – спросил он, обращаясь сначала к Дункану, а затем к герцогу Стэнхоупу, которые сидели в гостиной.
В ответ те подняли на Джордана затуманенные, полные боли глаза, покачали головой, стараясь казаться уверенными, а затем снова опустили их, глядя на свои руки.
По английскому закону участь Яна могли решать равные ему люди; так как он был британским лордом, то его должны судить только в Палате лордов, и Джордан ухватился за это, как за спасительную для Яна соломинку.
– Ты не первый из нас, у кого избалованная жена обиделась и исчезла на время, надеясь, что поставит мужа на колени, – продолжал Джордан, делая отчаянные усилия изобразить все так, как будто Элизабет просто дулась где-нибудь, безусловно, не зная, что репутация супруга погублена и сама его жизнь в опасности. – Они не будут созывать всю эту проклятую Палату лордов только для того, чтобы судить несчастного мужа, от которого сбежала жена, – возмущенно продолжал он.
– Черт побери, половина лордов не справляется со своими женами. Почему ты должен быть исключением?
Александра посмотрела на Джордана, ее глаза были полны горя и недоверия. Как и Ян, она знала, что Элизабет не подвержена приступам упрямства. Но в отличие от Яна, однако, не могла поверить и не верила, что ее подруга завела любовника и убежала.
В дверях появился дворецкий с запечатанным письмом в руке, которое он протянул Таунсенду.
– Кто знает? – попытался пошутить Джордан, открывая его. – Может быть, это от Элизабет – записка с просьбой быть посредником между вами, прежде чем осмелится появиться перед тобой.
Улыбка мгновенно исчезла.
– Что это? – воскликнула Алекс, увидя исказившееся лицо мужа.
Джордан скомкал письмо в ладони и с возмущенным сожалением повернулся к Яну:
– Они созывают Палату лордов.
