Кроме того, Ян не мог допустить и мысли об одном оставшемся предположении. Он не мог позволить себе даже представить, что она могла убежать с каким-то неизвестным любовником. Но час перешел в день, за ним последовала ночь, и ему становилось все труднее отгонять эту отвратительную мучительную мысль. Он бродил по дому, останавливался в ее комнате, чтобы быть ближе к ней, а затем стал пить. Ян пил, чтобы заглушить боль от ее потери и необъяснимый ужас в его душе."
"На шестой день газеты узнали о расследовании исчезновения леди Элизабет Торнтон, и эта новость выплеснулась на первые страницы «Таймс» и «Газетт» вместе с огромным количеством различных предположений, включая похищение, шантаж и даже откровенные намеки на то, что маркиза Кенсингтон могла принять решение уехать по причинам, «известным только ей».
После этого, даже объединенное могущество семей Торнтонов и Таунсендов не могло помешать прессе печатать каждое слово правды, догадки или открытой лжи, которую они узнавали или изобретали.
Газеты публиковали любую новость, добытую на Боу-стрит и от сыщиков Яна. Во всех домах Яна и в Хейвенхерсте допрашивали слуг, и их показания «цитировала» алчная пресса. Подробности личной жизни Яна и Элизабет швыряли ненасытной публике лопатами, как корм скоту.
Именно из статьи в «Таймс» Ян впервые узнал о том, что стал подозреваемым. Газета сообщала, будто дворецкий Хейвенхерста предположительно стал свидетелем ссоры между супругами в ту самую ночь, когда в последний раз видели леди Торнтон.
Причиной ссоры, сказал дворецкий, были грязные обвинения лорда Торнтона, сомневающегося в моральных качествах своей жены, склонной к «определенным вещам, о которых лучше не говорить».
Горничная леди Торнтон, отмечалось в газете, не могла сдержать слез, когда рассказывала о происшедшем. Она заглянула к своей хозяйке и услышала, что та «рыдает так, как будто у нее разрывается сердце». Горничная также сказала, что в комнате было темно, и поэтому она не могла увидеть, были или нет на ее хозяйке следы жестокого физического обращения, «но она не исключает и этого».
Только один из слуг Хейвенхерста дал показания, не обвиняющие Яна, но когда Торнтон прочитал их, они причинили ему боль сильнее, чем все намеки на его счет. За четыре дня до исчезновения леди Торнтон недавно взятый на службу садовник по имени Уильям Стоуки видел, как его хозяйка в сумерках вышла из дома через черный ход и пошла к беседке.
