С усилием вздохнув, девушка попыталась спросить, почему это произошло с ней.
– Почему? – прошептала Элизабет, не отрываясь от его груди.
Ян расслышал дрожащую нотку в ее голосе и понял вопрос; это был тот же вопрос, который он задавал себе. Почему он испытывал этот взрыв страсти каждый раз, когда прикасался к ней; почему эта единственная в Англии девушка заставляла его терять рассудок.
– Я не знаю, – сказал Ян, и его голос показался ему самому резким и неестественным. – Иногда так случается, – и мысленно добавил: с не подходящими друг другу людьми и в неподходящее время.
Тогда в Англии он настолько потерял голову, что в течение двух дней два раза говорил о женитьбе. Ян помнил ее ответ слово в слово, после которого она тут же таяла в его объятиях и целовала его с неистовой страстью, как и сегодня вечером. Он сказал: «У вашего отца могут быть возражения против нашего брака, но как только он поймет, что я в состоянии вас обеспечить, он согласится с остальным». Элизабет тогда откинула голову, оставаясь в его объятиях, и насмешливо улыбнулась: «Чем вы обеспечите, сэр? Вы обещаете мне рубин величиной с ладонь, как виконт Мондевейл? Соболей мне на плечи, как лорд Сибери?» «И это то, что ты хочешь?» – спросил он, не в состоянии поверить, что она настолько расчетлива, что решила выйти замуж за того, кто даст ей самые дорогие драгоценности или самые роскошные меха.
«Конечно, – ответила она, – разве не этого хотят все женщины и обещают все джентльмены?»
Следует отдать ей должное, думал про себя Ян, борясь с чувством отвращения, – по крайней мере, она честно признала, что имеет для нее значение.
Оглядываясь назад, Ян даже восхищался ее смелостью, но не ее взглядами.
Он посмотрел на Элизабет и увидел, что она смотрит на него с тревогой в своих зеленых глазах, нежных и обманчиво невинных.
– Не волнуйся, – небрежно сказал Ян, беря ее за руку и направляясь обратно к дому. – Я не собираюсь делать то ритуальное предложение, которым заканчивались наши прошлые встречи. О браке не может быть и речи.
Кроме всего прочего, у меня уже нет больших рубинов и дорогих мехов в этом году.
Несмотря на шутливый тон, Элизабет стало неловко от того, как отвратительно звучали эти слова сейчас, хотя причины, заставившие ее сказать их тогда, не имели ничего общего с желанием иметь драгоценности или меха. Надо отдать ему должное, с огорчением решила она, он явно не принял это за оскорбление. Должно быть, в светском флирте есть правило: никто ничего не принимает всерьез.
