Элизабет смотрела на него, застыв от страха, смешанного с сильным волнением, и отрицательно затрясла головой.
– Я не буду принуждать тебя, – тихо сказал Ян, – и не буду принуждать тебя делать то, чего ты не хочешь, когда я обниму тебя. Подумай об этом как следует, – предупредил он, – потому что, если ты подойдешь ко мне сейчас, ты не сможешь сказать себе завтра утром, что я заставил тебя против твоей воли или что ты не знала, к чему это приведет. Вчера никто из нас этого не знал. Сегодня мы знаем.
Какой-то внутренний предательский голосок побуждал ее подчиниться, напоминая о том, что после публичного наказания, которое она испытала с тех пор, как они встретились, Элизабет заслужила несколько тайных страстных поцелуев, если хотела их.
Другой голос предупреждал ее не нарушать правил еще раз.
– Я… я не могу, – слабо воскликнула она.
– Нас разделяют четыре шага и полтора года желания быть вместе, – сказал он.
Элизабет с трудом произнесла:
– А не могли бы вы встретить меня на полпути?
Наивная прелесть вопроса почти обезоружила Яна, но у него хватило силы покачать головой:
– Не в этот раз.
Я хочу тебя, но не желаю, чтобы ты завтра смотрела на меня как на чудовище. Если ты хочешь меня, все, что нужно, – это подойти ко мне.
– Я не знаю, что я хочу, – воскликнула в отчаянии Элизабет, глядя вниз на долину, как бы собираясь броситься вниз с тропы.
– Иди сюда, – позвал Ян хрипло, – и я покажу тебе.
Ее покорили не его слова, а тон, каким он сказал это.
Словно увлекаемая чужой волей, сильнее ее собственной, Элизабет подошла к Яну и очутилась в его руках, которые обняли девушку с поразительной силой.
– Я не думал, что ты сделаешь это, – прошептал он хрипловатым голосом, прижимаясь губами к ее волосам.
В голосе Яна слышалось одобрение ее храбрости, оно ободрило Элизабет, и, подняв голову, она посмотрела ему в лицо. Его горящий взгляд скользнул к ее рту и остановился, и в то же мгновение, когда его губы овладели ее губами в утоляющем жажду поцелуе, Элизабет почувствовала, как тело охватило пламя.
Руки Яна прижимали гибкое тело девушки к твердым контурам его тела. С беззвучным стоном отчаяния Элизабет провела руками вверх по его груди, ее пальцы чувствовали мягкие волосы на затылке, а тело стремилось навстречу его телу. Когда они слились друг с другом, Ян вздрогнул, губы безжалостно впились в ее, язык с жадной настойчивостью раскрыл их, и дремавшая в них страсть вырвалась наружу.
