Не осознавая, что делает, Ян заставлял девушку отвечать на его чувственные требования, проникая языком вглубь ее рта, пока Элизабет не стала отвечать такими же страстными поцелуями. Забывшись в этом жарком колдовстве, она дотронулась языком до его губ к почувствовала, как у него перехватило дыхание, тогда Элизабет заколебалась в нерешительности… Его рот все сильнее прижимался к ее губам.
– Да, – хрипло прошептал Торнтон, и когда Элизабет повторила это, он застонал от наслаждения."
"Ян целовал ее снова и снова, пока ногти девушки не впились ему в спину, а ее прерывистое дыхание смешалось с его, и он все еще не мог остановиться.
То же самое неудержимое желание овладеть ею, которое охватило его два года назад, снова вернулось к нему, и он целовал Элизабет до тех пор, пока она не застонала и не забилась в его руках, а желание горячими волнами пробегало по его телу. Оторвавшись от ее рта, Ян провел губами по ее щеке, коснулся языком раковины уха, а руки искали ее грудь. Она вздрогнула от неожиданного ощущения от интимной ласки, и эта реакция невинности вызвала у него приглушенный смешок, и в то же время он едва устоял на ногах, когда новая волна страсти пронзила его.
Только из чувства самосохранения Ян заставил руки отказаться от сладкой муки и не ласкать груди Элизабет, но губы снова искали ее рот, скользя по раскрытым губам, но на этот раз нежнее, успокаивая ее. Успокаивая его… затем он начал снова.
Прошла целая вечность, прежде чем Ян поднял голову, кровь стучала у него в висках, сердце громко билось, дыхание затруднено.
Элизабет оставалась в его объятиях, прильнув горячей щекой к его груди, ее опьяняющее тело, прижимаясь к нему, еще дрожало от взрыва самой бурной необъяснимой страсти, которую до этого Ян никогда не испытывал.
До этого момента ему удавалось убедить себя, что воспоминания о страсти, вспыхнувшей между ними в Англии, были надуманы, преувеличены. Но сегодняшний вечер превзошел даже его воображение. Это превосходило все, что он когда-либо чувствовал.
Ян смотрел поверх головы девушки в темноту, стараясь не реагировать на ее ощущения.
Элизабет чувствовала, как затихал стук его сердца, дыхание успокаивалось, и в ее затуманенное сознание начали проникать ночные звуки. Ветер пробегал по высокой траве, шелестел в листве деревьев; его рука успокаивающе гладила ее спину; от смущения глаза наполнились слезами, и, смахивая их, она потерлась щекой о его грудь, что показалось Яну утонченно нежной лаской.
