– Кто ведущий претендент сейчас? – спросил он тем же небрежным тоном, когда они подходили к дому. – Должны быть другие, кроме Белхейвена и Марчмэна.
Элизабет мужественно старалась перейти от горячей страсти к легкомыслию, что для него, казалось, было так легко. Однако ей это не совсем удавалось, и ее небрежный тон выдавал смущение.
– В глазах моего дяди – ведущий претендент тот, у кого самый важный титул и затем больше всего денег.
– Разумеется, – сухо произнес Ян. – В таком случае, кажется, счастливчиком должен быть Марчмэн.
"
"От полного безразличия с его стороны сердце Элизабет сжалось в необъяснимом ужасе. Защищаясь, она вздернула подбородок.
– Практически я не ищу мужа, – сообщила Элизабет, стараясь, чтобы ее голос звучал настолько же безразлично, насколько насмешливо говорил он. – Мне, может быть, придется выйти замуж, если я не сумею перехитрить своего дядю, но я пришла к выводу, что хотела бы выйти за человека намного старше меня.
– Предпочтительно слепого, – сказал Ян иронически, – который не будет замечать маленьких интрижек?
– Я хочу сказать, – объяснила Элизабет, мрачно смотря на него, – что я хочу свободы, независимости.
И этого, вероятно, молодой муж не даст, в то время как старый может дать.
– Независимость – это все, что сможет дать старик, – произнес грубо Ян.
– Этого вполне достаточно, – сказала Элизабет. – Я чрезвычайно устала от того, что всю жизнь мною распоряжаются мужчины. Я бы хотела заниматься Хейвенхерстом и делать то, что хочу.
– Выйдя замуж за старика, – вставил спокойно Ян, – ты можешь оказаться последней из Камеронов.
Она посмотрела на него, не понимая.
– Он не сможет дать тебе детей.
– О, это, – сказала Элизабет, чувствуя себя почти потерпевшей поражение и оказавшейся в затруднительном положении. – Я еще не успела разобраться в этом.
– Скажите мне, когда разберетесь, – ответил Ян с ядовитым сарказмом, он больше не мог видеть в ней что-нибудь забавное или восхитительное. – Такое открытие может принести целое состояние.
Элизабет не обратила внимания на его слова.
Она не успела подумать об этом, потому что приняла столь отчаянное решение после того, как Ян Торнтон то нежно обнимал ее, а через несколько минут, по непонятной причине, обращался с ней как с забавной игрушкой. А сейчас вел себя так, как будто она заслуживала презрения. Это было слишком непонятно, слишком больно, слишком унизительно. У нее было недостаточно опыта общения с мужчинами, и она считала их совершенно непредсказуемыми, ненадежными.
