– Тогда… тогда зачем мы здесь? – спросила она.
– Потому что мы хотели побыть вдвоем.
Ужаснувшись, что, возможно, он каким-то образом узнал, какие мысли преследовали ее за ужином, Элизабет спросила смущенно:
– Почему вы думаете, что я хочу побыть наедине с вами?
Ян повернулся к ней и безжалостным взглядом посмотрел ей в глаза:
– Иди сюда, и я покажу тебе, почему.
Все ее тело задрожало от смешанного чувства шока, желания и страха, но каким-то образом сохранился контроль над мыслями. Одно дело испытывать желание, чтобы тебя целовали вблизи дома, где рядом находился священник, и совершенно другое – здесь, в абсолютном уединении, где ничто не оградит ее от различных вольностей с его стороны.
Намного опаснее. Намного страшнее. И, помня свое поведение в Англии, Элизабет даже не могла обвинить Яна в том, что он думает, будто она хочет этого сейчас. Отчаянно пытаясь не поддаваться чувственности, исходящей от него и притягивающей к нему, Элизабет с трудом набрала воздуха.
– Мистер Торнтон, – начала она спокойным тоном.
– Меня зовут Ян, – перебил он. – Учитывая долгое знакомство, не говоря уже о том, что произошло между нами, не думаешь ли ты, что довольно смешно называть меня мистером Торнтоном?
Не обращая внимания на его тон, Элизабет старалась сохранить спокойствие.
– Я полностью обвиняла вас в тот уик-энд, когда мы были вместе, – мягко начала она. – Но я теперь разбираюсь лучше. – Девушка прервала эту храбрую речь, чтобы набрать воздуха, а затем продолжала: – Правда заключается в том, что мое поведение в первый вечер, когда мы встретились в саду и я попросила вас танцевать со мной, было глупым, нет, бесстыдным.
– Элизабет остановилась, зная, что могла бы частично оправдать себя, объяснив, что сделала все это для того, чтобы ее подруги не потеряли свои деньги, но он, без сомнения, посчитал бы это унизительным и оскорбительным, а ей очень хотелось сгладить отношения между ними и не ухудшать их еще больше. И поэтому, запинаясь, сказала: – После этого каждый раз, когда мы оказывались вдвоем, я вела себя как бесстыдная распутница.
Я не могу полностью обвинять вас в том, что именно так вы обо мне думаете.
Голос Яна был полон иронии:
– И это то, что я думаю, Элизабет?
Его звучный голос, произнесший в темноте ее имя, потряс девушку почти так же сильно, как и странное выражение его лица, с которым он смотрел на нее через расстояние, разделявшее их.
– Ч-что же еще могли вы думать?
Положив руки в карманы, он повернулся к ней лицом.
