Наконец ужин закончился; она собиралась предложить убрать со стола, но, взглянув на Яна, застыла от удивления, увидев, как его взгляд, скользнув по ее щеке и скулам, остановился на губах, задержавшись там. Он быстро отвел глаза, и Элизабет встала, чтобы убрать со стола.
– Я помогу, – вызвался священник. – Это будет справедливо, так как вы с Яном сделали все остальное.
– И слышать не хочу, – твердо заявила Элизабет и четвертый раз в своей жизни, повязав полотенце вокруг талии, начала мыть посуду.
За ее спиной оставшиеся за столом мужчины говорили о людях, которых, очевидно, Ян давно знал.
Несмотря на то, что они оба забыли о присутствии девушки, странно, но она чувствовала себя счастливой и довольной, слушая их разговор.
Закончив, Элизабет повесила посудное полотенце на ручку двери и села на стул около камина. Отсюда она могла беспрепятственно наблюдать за Яном, оставаясь незамеченной. Ей некому было писать, кроме Алекс, но она мало что могла рассказать в письме из-за риска, что Ян может увидеть его.
Поэтому Элизабет пыталась сосредоточиться на описании Шотландии и дома, но писала рассеянно, ее мысли были заняты Яном, а не письмом. В некотором отношении казалось несправедливым, что он сейчас жил здесь, в этом уединенном месте. По крайней мере, какое-то время Торнтон должен проводить в бальных залах и садах, в своей великолепно сшитой черной вечерней одежде, заставляя женские сердца биться сильнее. Чуть улыбнувшись про себя от этой попытки быть беспристрастной, Элизабет сказала себе, что люди, подобные Яну Торнтону, оказывают обществу большую услугу – они дают обществу на что смотреть и чем восхищаться, и даже чего бояться.
Без таких мужчин, как он, дамам бы не о чем было мечтать. И еще меньше сожалеть, напомнила она себе.
Ян даже ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на нее, и поэтому неудивительно, что она вздрогнула от неожиданности, когда, не глядя на нее, он сказал:
– Прекрасный вечер, Элизабет. Если вы можете оторваться от вашего письма, не хотите ли прогуляться?
– Прогуляться? – повторила девушка, пораженная тем, что Ян явно следил за тем, что делала Элизабет, как и она следила за ним, когда он сидел за столом.
– Там темно, – растерянно сказала Элизабет, вглядываясь в его бесстрастное лицо, в то время как, поднявшись, Ян подошел к ее стулу.
Торнтон стоял, возвышаясь над ней, и ничего в выражении его красивого лица не указывало на то, что он действительно хочет пойти с ней куда-либо.
